Книга Я думала, я счастливая..., страница 31 – Марина Безрукова

Николай опустился на стул, прижался затылком к стене. Квартира, в которой он прожил с женой столько лет, напомнила, как он запутался в своих чувствах. Вина перед Тамарой, уважение и привычка пугливо сбились вместе и выдают себя за любовь к ней. Двух женщин любить невозможно. Он свой выбор сделал.

Тяжело вздохнув, Николай еще раз напоследок огляделся и тихо вышел. Болела голова, хотелось добраться быстрее к Соне и уснуть, уткнувшись лбом в ее теплое худенькое плечо.

О своем приезде Тамара дядю Юру предупреждала. Он удивился, но обещал всё подготовить, а еще, похоже, обрадовался — домик снова будет окутан человеческим теплом и заботой. Не пришлось долго ждать и рейсовый автобус, а от остановки она собиралась взять такси. Тащить чемодан по неровному асфальту и местами дороге с подсохшей грязью, не хотелось. Дядя Юра встречал ее на улице у террасы, увитой голыми кривыми стеблями винограда. Летом она превращалась в уютную беседку, где можно было спрятаться от жгучего солнца. Здесь Тамара и тетя Клаша с ее мужем завтракали, обедали и вечеряли, так называли нехитрый ужин. Сейчас стола нет, спрятан на зиму в доме. Солнце внезапно скрылось за тучами, свежий ветерок заиграл засохшими, скрученными, как улитки, листьями винограда. Кое-где на его ветвях еще остались сморщенные, черные ягоды. Вдалеке слышался явный, недовольный рокот моря.

— Ты одна, что ли? — подозрительно спросил дядя Юра.

Тамара кивнула. Вдаваться в подробности ей не хотелось. С облегчением она увидела, как в глазах старика мелькнуло понимание: расспрашивать ни о чем не стал.

— Надолго? А то котел барахлит, надо тогда Мишку звать…

— Не знаю, дядь Юр, как получится, — уверенно ответила Тамара и вошла в дом.

Внутри всё было, как прежде. Снова это «как прежде» резануло по сердцу. Когда она здесь была с Николаем в последний раз? Года два назад? Да, они приезжали сюда поздней осенью, так неудачно выпал отпуск, и Тамара поначалу даже расстроилась, что ей не удастся окунуться в море. Но те две холодные недели оказались наполнены удивительным теплом и нежностью. Подумала тогда: как хорошо, что они с молодости смогли сохранить свои чувства. Боясь расплескать, осторожно донесли их в ладошках до следующего рубежа. А дальше потекут уютные спокойные денечки, когда уже не ищешь страстей, сдерживаешь на кончике языка злые слова, заботишься и бережешь друг друга. Спокойное время, радостное.

Тамара огляделась вокруг. Вот красавец-буфет карельской березы — гордость тети Клаши, ее приданое. Он всегда светится теплым янтарным светом, даже когда на улице пасмурно. Так и хочется прикоснуться к нему рукой и согреться. На стене старые часы с кукушкой. Они давно уже не ходят, но Тамара оставляет их здесь. Ей нравится касаться длинных цепей, концы которых украшены тяжелыми шишками, глухо постукивающими о стену, если их раскачать. Сколько раз ругала ее тетя Клаша, если Тома без дела, каждые полчаса подтягивала шишки. В конце концов, часы и, правда, сломались. Была ли в том вина Тамары — неизвестно. Скорее всего, просто пришло их время. Несколько раз часы еще пытались чинить, но они быстро выходили из строя, и маленькая кукушка застревала в своем домике, как в темнице. Вот и сейчас она поглядывает тусклым оловянным глазком из своей лазейки. Часы Тамара не выбросила, пожалела. А ее вот никто не пощадил.