Книга Сердце в огне, страница 28 – Марина Безрукова

— Карта или наличные?

Глеб дернулся и непонимающе уставился в серость запотевшего стекла. В салоне негромко стучала энергичная музыка, наверное, так водителю было проще не уснуть за рулем. Он молча вынул деньги и расплатился, не забрав сдачу. Таксист кивнул и, потыкав пальцам в экран телефона, поехал к следующему клиенту. Глеб остался стоять у подъезда.

«Интересно, а у нее кто-нибудь есть? Муж, любовник? А может и оба сразу? Вряд ли она свободна…» — подумал он об Анне. Приятно грела мысль, что в контакты вбит номер телефона, а уж придумать повод, чтобы ей позвонить, несложно. Пусть хотя бы встретятся выпить кофе, и он снова почувствует исходящую от нее силу. Анна для него пришелец с другой планеты — таинственная и притягательная.

Подмигивая красным глазом, лифт привез его на седьмой этаж. Двери открылись, но Глеб вышел из кабины не сразу. Хотелось, чтобы это была машина времени, на которой он перенесся бы в прошлое или сразу в будущее, но никак не остался в мутном и похожем на кривое зеркало настоящем. Но лифт выполнял сугубо прагматичную задачу — возил людей с этажа на этаж, без всяких чудес. Хотя и этот процесс с натяжкой, но можно было бы назвать чудом.

Осторожно открыв замок, он вошел в квартиру. В прихожей разливался мягкий утренний свет. Дверь в спальню была приоткрыта. Глеб на цыпочках подошел ближе и заглянул в щелку. Женя спала, и в комнате едва слышно пахло мазью, которой она постоянно мажет руки. Он тихо вышел в кухню. В сковородке на плите что-то желтело. Есть он не хотел, но стало любопытно. Его любимый острый рис со специями… Как Женя его приготовила? Или может быть, всё-таки заказала в ресторане? Нет, похоже, готовила сама. Иначе рис бы так и остался в ресторанной упаковке. Ему стало немного не по себе. Он представил, чего это Женьке стоило.

«Нужно обязательно сегодня вечером куда-нибудь с ней сходить» — виновато подумал он, отпивая минералку, найденную в холодильнике. Голова немного побаливала, как бывает, после бессонной ночи. Глеб улыбнулся, предвкушая, как сейчас ляжет в постель и перед тем, как отрубиться, снова, точно на фотографии, увидит удивительные голубые глаза Анны.

Он проснулся от того, что хлопнула входная дверь. Щурясь и зевая, взглянул на часы: ничего себе, уже половина первого! В прихожей слышался стук дверцы, бряцанье вешалки, потом шум переместился на кухню. Там что-то звякнуло. Легкие шаги, в раковину полилась вода. Глеб сел на диване и потер лицо. Во рту было сухо, всё-таки алкоголь и кофе сделали своё дело.

В комнату заглянула растрепанная Женька. Улыбнулась, наморщив нос с пылью веснушек:

— Проснулся? А почему здесь? — она кивнула на диван.

— Не хотел тебя будить… и дышать на тебя парами Бахуса, — виновато развел руками Глеб.

— Ты во сколько явился-то, гулена? Я уснула рано, не слышала, как ты пришел…

— Я? Да часа в три, кажется… Засиделись что-то… — зачем-то соврал Глеб.

На Женю он не смотрел, нужно было разложить на диване смятые подушки и свернуть плед.

— Сходим в кофейню? Я не завтракала, — непринужденно предложила она.

— Да! — слишком быстро откликнулся Глеб. — Только я быстро в душ!

Женя кивнула и вышла. Глеб застыл, разглядывая клетчатый плед. На кухне Женя подошла к холодильнику и осторожно передвинула их с Глебом фотографию. И зачем она спросила, во сколько он приехал? Не спросила бы, ему бы не пришлось врать. Почему он соврал, думать не хотелось.