Книга Сердце в огне, страница 75 – Марина Безрукова

Замерла в предвкушении. Показалось, что даже ладошки зачесались от желания поскорее начать.

— Жаль, что не любишь сладости, — Женя явственно почувствовала искреннее сожаление Апеллы. — Тогда подтопольниками угощу! Держи задание!

Внизу синела ссылка, но прежде, чем по ней перейти, Женя спросила:

— Чем, чем ты меня угостишь?

И подумав секунду, добавила:

— Слушай… А как твое настоящее имя?

Она видела, как в окошке сообщения резво принялся писать рисованный карандашик. Потом замер. И вот, ожил снова… Но ответа на вопрос так и не появилось. Женя подождала еще и ушла по ссылке посмотреть, что нужно сделать. На этот раз это была хаотичная подборка фотографий на тему природы. Нужно было придумать хотя бы три постера.

Мигнуло, наконец, сообщение от Апеллы:

— Угощу грибами… А имя… Извини, но мне удобнее так, как есть…

Жене стало немного обидно, она-то свое имя открыла, хотя Апелла, как будто не заметила и упрямо продолжила называть ее Юджином.

— Я не смогу быстро накидать постеры… Может быть, ты лучше обратишься к профессионалам?

— Не торопись. Мне не к спеху. Пришлешь, когда будут готовы. Прости, пора бежать…

— Подожди!

— Что?

— Спасибо тебе… спасибо!

Защипало в носу, а ресницы задрожали от слез. Если бы Апелла оказалась сейчас рядом, Женя бы крепко-крепко обняла ее за всё, что она для нее сделала.

Глотая рваные куски воздуха, Глеб быстро шел в сторону дома. Сырой осенний ветер безнаказанно швырял в лицо противную морось. Тоненько подвывая, глумился, понимая, что сильнее. Зонтик Глеб забыл в офисе. Да и чем бы ему помог этот зонтик? Нога провалилась в неглубокую, но грязную лужу. Посыпанная сверху мелкими желтыми листьями, она превратилась в невидимую ловушку. Рядом валялись раздавленные рубиновые ягоды — то ли рябины, то ли калины… В темноте было не разобрать. Всё еще зеленые кусты пугливо махали ветками, словно отгоняли от себя нечистую силу.

Неожиданно по голове больно стукнуло чем-то твердым. Глеб выругался и с опаской посмотрел вверх. Желуди. Золотисто-коричневые и зеленые желуди щедро сыпались прямо на горожан. Они прыгали по тротуарам, бесшумно зарывались в траву газонов, хрустели тонкими шкурками под ногами. Некоторые укатывались через металлический заборчик к трамвайным путям. Удобно лежа в желобах блестящих рельсов, они безбоязненно ждали своей смерти. Их мокрые глянцевые бока лоснились в свете фонарей.

Глеб шагал мимо пустых вспотевших скамеек. Теперь до весны они будут отдыхать от джинсов, юбок, легких струящихся платьев или ботинок, оставляющих грязные следы на белых дощечках. На влажной поверхности лежали, не шевелясь, желтые березовые листочки.

За спиной раздался дребезжащий звонок трамвая. Глеб обернулся и завистливо посмотрел на большой, наполненный светом короб, в котором виднелись силуэты пассажиров. Женька очень любила ездить на трамвае. В выходные Глеб специально встречал ее вечером у метро, и они, купив мороженое, прыгали в вагон и ехали через весь город до конечной, а потом возвращались обратно. Сидели тесно прижавшись друг к другу, и никто из них не мог и подумать, что нелепая случайность сумеет расшвырять их в разные стороны, да еще так, что невозможно теперь ни докричаться, ни что-либо исправить…

Выйдя из офиса, он собирался поехать к Анне, но передумал. Какой смысл торчать на улице, выклянчивая милость. Поплелся домой. Страшась оказаться в одном пространстве с Женей, всё же хотел этого и даже ждал. Но чем ближе подходил к своему двору, тем медленнее становились шаги. Он забыл, что это такое — находиться дома. Чавкнул под ногами раскисший картон от коробки, выброшенной кем-то из жильцов. Глеб с тоской посмотрел на скособоченные рыхлые остатки. Примерно так он выглядел и для себя. Всего несколько часов в непогоде и, пожалуйста, всё превратилось в кашу. Теперь, даже если попытаться собрать воедино, расползется между пальцев.