Книга Роковая измена, страница 105 – Марина Безрукова

Тасе стало неловко, мимо проходили люди, посматривали с любопытством. Разболелась голова, и хотелось как можно скорее остаться одной.

— Доктор говорит, без реабилитации и специалистов не обойтись. Но это потом, потом… — снова зачастила свекровь. — А уж как Вадик поправится да работать начнет, всё до копеечки верну, ты уж не сомневайся! Главное, чтобы пошел, как тогда в детстве… — повторила она опять.

— Завтра. Я зайду в банк и заеду к вам, — сказала Тася.

Она очень устала. От Галины Ивановны, от ее мольбы и заверений, от всей этой ужасной ситуации, к которой она сама, казалось бы, не должна иметь никакого отношения. Настоящее виделось ей волной цунами, которая вздыбилась внезапно и вот-вот снесет, сокрушит в прах всё, что с таким трудом выстроила Тася за эти месяцы.

Так, ничего не подозревающий, уставший от всего человек, сидит на пляже, и с радостным удивлением наблюдает за уходящей в море водой. Вдруг обнажается морское дно и показывает свои тайны: рыбешек, медуз, ракушки. Ничего не предвещает беды. Ты начинаешь думать о том, как чудесен и прекрасен этот мир, какие сказочные коллекции можно собрать из открывшихся тебе сокровищ, как много всего впереди, такого же бескрайнего, как океан.

И вдруг перед тобой появляется безжалостная стена. Она несется навстречу, не оставляя надежды на жизнь. Только щепки, мусор, искалеченные деревья и снова трудности, от которых ты надеялся убежать.

Услышав заветные слова, Галина Ивановна мелко затрясла головой, а потом размашисто, на показ начала крестить Тасю. И только после этого тихо скрылась в дверях вестибюля.

Наутро Тася позвонила на работу и, объяснив ситуацию, взяла отгул. Голова была ватная. Вчера долго не могла уснуть, а потом задремала, но оказалась в полуяви, в полусне. Мерещились ожившие тени по углам, голосящий под окнами кот, навевал дурные мысли, а разгулявшийся по крышам дождь, наводил тоску и беспросветность.

Вадима было по-человечески жалко, но впервые в душе всколыхнулось робкое: «при чем тут я?» Деньги… Это самое малое, чем могла она помочь сегодня. Но как отделаться от грядущего завтра, когда она будет понимать, как трудно Вадиму, как он, словно старик, вынужден просить о помощи, чтобы дойти до уборной. Хотя она ведь ничего толком и не знает о его состоянии.

Наверное, так делают многие. Так делала и она. Отсылала небольшие суммы на благотворительность, когда сердце заходится от жалости и, задобрив совесть, отправлялась заниматься своими, более насущными делами. Но прежде это были незнакомые ей люди, а тут…

Тася вспоминала жалкий вид Галины Ивановны и чувствовала себя виноватой. Вроде бы ничего не сделала и даже готова помочь, а вот никак не избавиться от ощущения, что, наверное, от нее ждут большего.

И опять нужно пытаться сказать «нет». Оставалось только надеяться, что помощь деньгами закроет все остальные вопросы к ней. В том числе и моральные. Помогать Вадиму не хотелось. Он так и остался в памяти здоровым, нахальным и самоуверенным в себе мужчиной. Мужчиной, с которым никогда ничего не случится. Потому что плохое случается только с неудачниками, а он, он не такой.

Это было его твердое убеждение, которое передалось и всем окружающим. И Тасе тоже. А вот Галина Ивановна оказалась реальностью со слезами, мертвыми глазами и треснувшими сухими губами. И отвернуться от этой реальности никак не получится.