Книга Роковая измена, страница 55 – Марина Безрукова

— Да. Наша матушка была большой поклонницей балета и очень любила Матильду Кшесинскую. Отец был, конечно, против такого буржуазного имени, — слабая улыбка пробежала по подкрашенным губам Варвары Аркадьевны, — но матушка умела настоять на своем.

— Я подумаю, Варвара Аркадьевна, — сказала Тася. — Спасибо вам, — и поспешила выйти за дверь.

Ей ужасно не хотелось покидать эту тихую и уютную обитель, где совсем не чувствовалось одинокой старости, где смешивались ароматы сладкого печенья и чая с чабрецом и розмарином, и гулко, но осторожно звонили большие напольные часы в коридоре. Тася вздохнула и стала медленно спускаться по ступеням. За сеткой загудел старый лифт, лакированная кабина которого закрывалась вручную. Раздались детские голоса и звон связки ключей, хлопнула входная дверь и всё стихло.

* * *

Светка погрязла в романе с отцом своего ученика.

Сначала ей совершенно не хотелось реагировать на знаки внимания, которые стал проявлять Валентин Петрович — отставной служака, полжизни отдавший на благо страны, охраняя ее от шпионов-супостатов. Всем известная с советского времени структура изменила название, но принцип чекистов сохранила. И Валентин Петрович был верен службе до мозга костей.

Женился поздно, без особой любви, но на проверенной старой деве из семьи близких друзей. Родили сына, который теперь отрастил волосы, выбелил их в белый цвет и на горе отцу, стриженному всю жизнь бобриком, завязывал их на затылке в хвостик. Тьфу! Никакой дисциплины и порядка!

Жена, сначала покладистая и тихая, после рождения Кирилла буквально взбесилась. Как коршун, как орлица кружила у кроватки, отгоняя прочь Валентина Петровича с его солдафонскими замашками. Мальчик с тонкой ранимой психикой, может быть, будущий музыкант или художник, а тут ты со своими режимами, порядками и закаливаниями. Изыди! Иди, муштруй своих курсантов!

Так Кирюша и рос в комфортном и удобном своем мирке, который рьяно охраняла тигрица-мать. Дорос до тринадцати лет — ничего не хотел, ни к чему не стремился, папа со своими связями должен был обеспечить дорогу в светлое будущее. Но сахарный пряничный мир Кирилла рухнул, когда мать неаккуратно перебегала дорогу в неположенном месте и попала под машину.

Бесстрашный и весьма суровый на службе, Валентин Петрович, оставшись наедине с сыном, впервые испугался. Нашла коса на камень, как говорится. На первое время Валентин даже выписал из другого города свою двоюродную сестру, педагога со стажем, между прочим. Но заслуженный педагог продержался полгода. Никакого сладу с Кириллом не было, а потому она тихо ретировалась, привычно ругая молодежь, выросшую на всем готовом. Прошло еще два года, и Валентин Петрович буквально взвыл.

Светлана появилась в их жизни нежданно-негаданно, когда уже отчаявшийся отец собирался насильным образом определить сына в курсанты, в интернат, куда угодно, лишь бы не видеть этого разгильдяйства и нежелания ничего делать. Знакомые посоветовали прибегнуть к Светлане, как к последней надежде. Валентин Петрович, большой прагматик по жизни, не верил в чудеса, но привык использовать все возможности, прежде чем сдаться окончательно.

Впервые увидев Светлану, он обомлел. Привыкший к трепету подчиненных, перед появившейся дамой, Валентин Петрович застыл по стойке смирно. Вышло само собой.