Книга Роковая измена, страница 92 – Марина Безрукова

* * *

Тем летом пух с тополя и осины полетел одновременно. У Таси открылась доселе дремавшая аллергия.

«Стрессы никого до добра не доводят, — нравоучительно заметила Светка, — еще легко отделалась». Чесались нос и глаза, першило горло, а таблетки помогали ненадолго. Тася пряталась в комнате, на работе оставляла лишь небольшую щелочку для проветривания, и постоянно шмыгала и подкашливала, глядя на посетителей красными, как у лабораторной мыши, глазами.

Впервые ждала и радовалась дождю. Во-первых, он прибивал катящиеся вдоль тротуаров пушистые комы, а во-вторых, в пасмурную погоду нельзя прыгать с парашютом. Теперь Тася всю неделю следила, что обещают синоптики на ближайшие дни и даже пошла на хитрость, упросив поставить ей побольше рабочих суббот и воскресений. Лишь бы не ехать на аэродром. Снова трусила. Впрочем, Светка ее быстро раскусила, флегматично заявив, что позиция страуса Тасю не спасет.

А вот с чем она согласна была повременить, так это с дальнейшим поиском жилья. Лето — пора затишья. Наступают отпуска, поездки на дачи или на море, никто особо не хочет канителиться с покупкой или продажей.

Рациональная Светка предложила дождаться осени, когда рынок оживет, а Тася только тому была и рада. Она сильно устала от поездок в разные районы города, а главное, стала бояться, что так никогда и не найдет подходящего варианта. Ей хотелось войти в квартиру и сразу почувствовать: моё! Чтобы сердце екнуло, а в груди потеплело.

Как это бывало в доме у Варвары Аркадьевны. Но пока все просмотренные квартиры вызывали равнодушие, а то и полное отторжение — казались холодными, безжизненными и абсолютно чужими. Как искусственные цветы или пластмассовые овощи зимой.

Поездка на аэродром состоялась внезапно. Светка поступила вероломно. Приехала рано утром в выходной и, застав врасплох ничего не подозревающую Тасю, милостиво выделила на сборы полчаса времени. Сама подвинула стул поближе к входной двери и монументально уселась, надежно перекрыв все пути к бегству. Так и сидела, как неподкупный страж, время от времени перекрикиваясь короткими фразами с Варварой Аркадьевной.

Старушка хлопотала на кухне, варила кофе, а потом прямо в прихожую тащила чашечки на подносе. Пока Тася обреченно собиралась на экзекуцию, Варвара Аркадьевна плеснула в кофе щедрую порцию коньяка, и уже после первого глотка начала оживленно обсуждать, как славно, что Тасенька едет сегодня на плэнэр. Там развеется, перестанет, наконец, чихать, загорит и отдохнет душой и телом. Так и тянула протяжно на французский манер: плэнэр, представляя себе лужайку, плетеные корзинки с едой и бутылочку холодного Шабли. К чему на самом деле приговорена Тася, Светка благоразумно умолчала, дабы никого не нервировать.

Валентин Петрович покорно ждал в машине, радуясь, что его личное божество возноситься на небеса, а потом падать оттуда не собирается. Он не спал которую ночь, размышляя, как сделать своей ненаглядной звездочке предложение руки и сердца. Ворочался с боку на бок, прикидывал, вставал с кровати и склонялся над столом, как полководец над картой накануне решающей битвы.

Доставал из ящика коробочку с кольцом, но как только представлял гневные прекрасные глаза и категоричное «нет», обмирал и терял всю свою железную волю. Такого позора ему не пережить.