Книга Притворись моим, страница 51 – Сэлли Собер

Осторожно протягиваю руку, провожу кончиками пальцев по её плечу. Она мурлычет что‑то невнятное, поворачивается на спину. Простыня сползает, открывая взгляду изящную линию шеи, плавный изгиб груди.

Не удерживаюсь — наклоняюсь, касаюсь губами её ключицы. Она вздрагивает, медленно открывает глаза. В них — сначала лёгкая растерянность, потом тёплая, сонная улыбка.

— Ты давно не спишь? - шепчет, протягивая руку к моему лицу.

— Достаточно, чтобы успеть влюбиться в тебя... - отвечаю, целуя её пальцы.

Она смеётся — тихо, мелодично, и этот звук пронзает меня насквозь. Она воспринимает мои слова как шутку, но, чёрт, — это правда. Только кому моя правда нужна? Я не могу ей дать ничего из того, что она имела. Ничего из того, к чему она привыкла. Чего она хочет. Поэтому признавать это я не стану. Всерьёз не стану.

— Как себя чувствуешь? Не болит? - Моя рука скользит под одеяло, между её бёдер, и касается кромки нижнего белья.

Она на мгновение замирает, затем мягко накрывает мою руку своей, останавливая движение.

— Всё хорошо, - шепчет, поворачиваясь ко мне лицом. В её глазах — ни тени упрёка, только тёплая, чуть лукавая улыбка.

— Сделать тебе кофе и блинчики? - Спрашиваю, убирая руку, чтобы её не смущать. Ульяна кивает, улыбаясь, и я тут же направляюсь на кухню.

Я направляюсь на кухню, стараясь не обращать внимания на лёгкое разочарование, сжимающее грудь. Но её улыбка… она всё ещё перед глазами — тёплая, искренняя, без тени насмешки. И это греет сильнее, чем любой кофе, который я сейчас сварю.

Включаю чайник, достаю сковороду. Движения привычные, почти медитативные — взбить яйца, добавить муку, молоко. Но мысли где‑то там, в спальне, рядом с ней.

Сковорода разогревается, я наливаю тесто — первый блинчик шипит, начинает румяниться. В этот момент слышу её шаги — лёгкие, почти бесшумные.

— Пахнет волшебно, - говорит она, обнимая меня сзади, укладывая подбородок на плечо. - Ты умеешь делать идеальные блинчики.

— Ещё не идеальные, - улыбаюсь, переворачивая блин. - Но я работаю над этим.

Она тихо смеётся, отпускает меня, идёт к шкафу за кружками.

— Сахар? Сливки? - спрашивает, доставая ингредиенты.

— Только кофе. Чёрный, как моя совесть, - шучу, не оборачиваясь.

— А по‑моему, совесть у тебя слишком чистая для таких шуток, - парирует, и я чувствую её взгляд на себе.

Блинчик готов, перекладываю его на тарелку, наливаю новую порцию теста. Ульяна подходит ближе, протягивает чашку с кофе.

— Это моё самое классное утро, за всё это время. - Признаюсь честно, протягиваю ей руку. Скрещиваю наши пальцы, заглядываю в зелёные глаза. - Потому что оно с тобой.

— И моё. Впервые я чувствую себя спокойно. - Растекается в улыбке.

Откладываю чашку в сторону, притягиваю её к себе, целую, медленно избавляя её от единственного, что скрывает от меня её манкое тело — моей футболки.

Ткань скользит по её коже, обнажая плечи, спину, изящные изгибы. Она слегка вздрагивает от прикосновения прохладного воздуха, но тут же прижимается ко мне ближе, и тепло её тела прогоняет любую прохладу.

— Ты невероятная, - шепчу, проводя ладонями по её спине, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, как она отзывается на каждое прикосновение.

Она отвечает не словами — её руки скользят по моей груди, пальцы цепляются за край футболки, стягивают её через голову. Наши губы снова встречаются — жадно, нетерпеливо, будто мы оба только сейчас осознали, насколько сильно этого хотели.