Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 110 – Ираида Серова

«Плеск!» — пуля, предназначенная для его сердца, лишь на миллиметр разминулась с плечом Вани и с визгом вгрызлась в бронированное стекло позади них. Несокрушимая поверхность в один миг покрылась белесой паутиной трещин, которые в лунном свете казались костлявыми пальцами смерти.

— Проклятье! — боевой инстинкт Вани проснулся мгновенно, как спящий вулкан.

Даже в момент падения он не разжал объятий. Напротив, он еще сильнее прижал Соню к своему стальному телу, защищая её от удара о пол. Одним плавным, перетекающим движением он перекатился, подмяв её под себя, и, упершись одной рукой в пол, словно разъяренный черный леопард, затащил Соню в глубокую тень массивных мраморных колонн.

Его дыхание было тяжелым и хриплым, грудная клетка ходила ходуном, ударяясь о мягкую спину Сони. Она чувствовала, как его мускулы, натянутые до предела, дрожат от яростного прилива адреналина.

— Ваня... ты ранен... кровь... на плече... — дрожащей рукой Соня потянулась к нему.

Её пальцы коснулись обгоревшей дыры на его рубашке, из-под которой медленно сочилась густая, темная кровь, стекая по рельефным мышцам его плеча. Этот багряный след в холодном сиянии луны выглядел пугающе красиво и жутко.

— Мелочь. От такого не умирают, — его голос звучал низко и хрипло, с той самой вибрирующей сталью, от которой у Сони по коже бежали мурашки.

В его янтарных глазах теперь полыхало такое неистовое пламя, которое могло бы испепелить всю Москву. Одной рукой он молниеносно выхватил из-за пояса свой черный «Глок». Ему не нужно было целиться — он чувствовал убийцу кожей, на уровне инстинктов, отточенных годами в сибирских лагерях. Ваня трижды нажал на спуск, посылая пули в темноту густого леса.

Бам! Бам! Бам!

Глухие выстрелы разорвали тишину поместья. Издалека донесся короткий, сдавленный стон, а затем — тяжелый звук падения тела на мерзлую землю.

Ваня не расслабился ни на секунду. Он опустил взгляд на женщину в своих руках, которая всё еще дрожала всем телом. Её изысканное темно-фиолетовое шелковое платье безнадежно задралось и измялось во время падения, обнажая бесконечные линии её белых ног. Эта смесь нежности и порочности, беззащитности и страсти мгновенно разожгла в нём темное пламя собственничества. Он грубо схватил её за затылок, вплетая пальцы в её спутанные волосы, и в этой атмосфере, пропитанной запахом пороха и ледяного ночного воздуха, жестоко поцеловал её. Это был поцелуй-клеймо, кровавое подтверждение того, что она жива и принадлежит ему.

— Слушай меня внимательно, Соня, — он отстранился, его глаза были холодными и бесстрастными, как арктический лед. — Оставайся здесь. Даже если небеса обрушатся на землю — не смей выходить из тени колонн. Александр и его шакалы... сегодня они исчезнут навсегда.

Он разжал руки и, подобно черному призраку, мгновенно растворился в ночных тенях террасы. Соня осталась сидеть на холодном полу, сжимая в руке кинжал, который он вложил ей в ладонь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра.

Внезапно ледяной сквозняк ворвался на террасу. Соня почувствовала, как тяжелые мраморные двери за её спиной медленно, со скрипом отворяются. И в тот же миг над её ухом раздался голос, похожий на скрежет ржавой цепи:

— Дорогая сестренка, неужели ты и правда веришь, что этот зверь Ваня сможет защищать тебя вечно?