Книга Сдайся мне, страница 29 – Валерия Иванова

На улице стало холодно, я вся продрогла до костей, даже зубы начали стучать. Какой же Адам урод! Ведь знал же, что я никуда не уйду. А я, дура, повелась, идиотка. И что мне делать? Идти обратно к дому? Лечь с ним в одну постель? А если он… Если он захочет секса?

Захочет — возьмет.

Тут же подсказывает противный голосок в голове. Мне от него не отбиться. И, признаюсь, секс с ним — не самое ужасное, что может случиться. Может, завтра я возненавижу себя за эту слабость. Но это будет завтра, сегодня я сдаюсь.

Я поплелась обратно к дому, я так сильно устала, что мечтала поскорее уснуть. Я видела, что становилось светлее из-за уличного освещения, и расслабилась, не так внимательно стала смотреть под ноги, за что и поплатилась. Сделала следующий шаг и вскрикнула от боли. В стопу впился острый камень. Боль была такой сильной, что пришлось кусать губы, чтобы не закричать. Я наклонилась и выдернула его из кожи, сразу же пошла кровь. Только этого мне не хватало! Слезы, успевшие высохнуть, вновь начали падать из глаз. Я беспомощно посмотрела по сторонам, но я была абсолютно одна. Стараясь не наступать на место раны, я продолжила путь.

Я дошла до дома и посмотрела на крыльцо. Там стоял Адам и курил. Пока я поднималась по ступеням, он неотрывно наблюдал за мной. Я расправила плечи и постаралась не показывать, как мне больно и холодно. Прошла мимо него. Потянулась к входной двери, но он опередил, открыл сам, пропуская вперед. Джентльмен, бл*ть.

Оказавшись в холле, я не смотрела по сторонам, просто шла вперед, оставляя за собой кровавые следы. Шла в ту комнату, в которую привел Адам, я просто не знала, куда еще идти. Я чувствовала, что он идет следом. Зашла внутрь и сразу попыталась снять свой сарафан. Руки так сильно тряслись, что я никак не могла дернуть язычок на молнии.

— Можешь помочь? — прошу, не оборачиваясь.

Ощущаю движение позади себя, а затем ладони Ибрагимова на своей талии, кожа моментально покрывается мурашками. Он ведет ими вверх, а затем берется сбоку за ткань сарафана и разрывает ее. М-да.

— Спасибо, — благодарю и отхожу от него, не хочу рядом стоять, не хочу смотреть.

Скидываю с себя тряпки, трусики и захожу в ванную. Пусть смотрит, мне уже все равно.

Для начала тщательно промываю рану, а потом сама становлюсь под обжигающие струи душа. Не хочу думать ни о чем, ни о ком. Надоело. С этой секунды думаю только о себе. Пошли все на хрен. Я у себя одна, я себя не предам.

В ванной нашла черное полотенце и закуталась в него. А когда вышла, то сбилась с шага. Возле комода стоял Адам, одет он лишь в домашние штаны. Тоже после душа, с его волос капала вода и стекала вниз по обнаженному торсу, который я сейчас и разглядывала. Он весь забит татуировками, мне хочется рассмотреть каждую.

— Сюда иди, — очередной приказ.

Я подхожу к нему, не хочу, чтобы думал, что я боюсь. Он хватает меня за талию и садит на комод голой задницей. Я даже ойкнуть не успела. Мужчина опускается передо мной на корточки и аккуратно берет за ступню, рассматривает рану. Сердце колотится так сильно, что я боюсь, как бы полотенце не сорвалось. Я хочу свести ноги вместе, потому что я абсолютно голая, но не могу пошевелиться. прикосновения к коже такие аккуратные. Смотрю, что он делает. Мужчина открывает аптечку и смачивает ватный диск, прикладывает к моей ступне, я дергаюсь и шиплю от боли.