Книга Охота на жену, страница 18 – Юлия Гетта

Пахнет хлоркой…

— Извините… Добрый день. А в какой палате лежит Геннадий Попов? — обращаюсь к молоденькой медсестре на посту.

— В пятой. По коридору до конца, платное отделение, — любезно подсказывает она, даже не спросив, кем я ему прихожусь. Хотя, может, это и неважно.

Иду в указанном направлении, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

Отыскав нужную палату, замираю перед ней в нерешительности. За наполовину стеклянной дверью видна высокая больничная кровать. На которой лежит человек. Мужчина. Весь перебинтованный.

Становится жутко до тошноты.

Собравшись с силами, захожу. Делаю пару неловких шагов и снова застываю на месте, испуганно разглядывая его.

Из одежды на нём только шорты. Левую половину туловища немного прикрывает простынь. Правая нога в гипсе до самого бедра. И правая рука, из которой вдобавок торчат металлические спицы. Грудная клетка перебинтована. Голова тоже в бинтах, словно в шапке. Лицо как будто отёкшее, под глазами синяки.

Несмотря на то, что Геннадий шантажирует моего отца, становится его жалко. Похоже, ему крепко досталось. Кажется, папа в данной ситуации очень неправ.

Сомневаюсь в том, что этот мужчина мог намеренно броситься под колёса, как предположила Анна. Разве можно сознательно так себя покалечить?

Мужчина смотрит телевизор, висящий на стене напротив его кровати, и что-то ест из пакета здоровой рукой. Перевожу взгляд на упаковку — чипсы.

— Здравствуйте, — прочистив горло, негромко произношу я, привлекая к себе внимание. — Вы — Геннадий?

Он поворачивает голову на звук, и его губы искажает неприятная ухмылка.

— Ух ты, какая киса! Неужто такая — и ко мне? — произносит скрипучим прокуренным голосом, вытирая руку после чипсов об простынь. После чего берёт лежащий рядом с ним на постели пульт и приглушает звук телевизора.

Мне совсем не нравится, каким взглядом он ощупывает мою фигуру. Становится противно.

— Я дочь того человека, который вас сбил, — преодолевая брезгливость, сообщаю я.

— Аха, вот что. Значит, дочка жлоба, который меня чуть не угробил.

— Мой отец не жлоб. Насколько я знаю, он оплатил вам лечение, достал дорогостоящие препараты, которых в больнице нет.

— И решил, что так легко отделается? — оскаливается Геннадий, обнажая неровные жёлтые зубы. — Нет, киса. Он всосался по полной. Или заплатит, или сядет, так и знай.

— Но послушайте, миллион — это ведь нереально большие деньги!

— Не смеши меня. Думаешь, я не знаю, кто твой папаша? Не переживай, добрые люди рассказали, поведали мне о нём. Бабки у него точно есть, и немало. Так что пусть раскошелится, от него не убудет.

— Но почему он должен платить, если вы сами под колёса выскочили?

— Что? Ты что несёшь, дура? — рявкает на меня Геннадий так громко, что я аж подпрыгиваю. — Я шёл себе спокойно, переходил дорогу, а твой папаша на меня налетел! Таких водил, как он, за руль пускать нельзя!

— Неправда. Мой отец аккуратный водитель, — дрожащим голосом возражаю я.

— Твой папаша меня чуть не угробил! И после этого ещё жлобится моральный ущерб оплатить? Свинья он, и место его за решёткой!

Кровь бросается мне в лицо. Пульс стучит в висках. Хочется развернуться и бежать из этой палаты как можно дальше, чтобы больше никогда не видеть и не слышать этого человека. Но я заставляю себя выдохнуть и собраться.