Книга Цвет греха. Белый, страница 115 – Александра Салиева

— Думаешь? — выгибает бровь Марк.

Я не понимаю, о чём он. Чуть не забываю то, о чём прежде сама прошу его. Но он услужливо напоминает.

— Думаешь, можно вот так просто взять и сказать мне отпустить тебя, а я реально тебя отпущу? После всего, что ты сделала? — откровенно насмехается. — Нет уж, милая, — выплёвывает фальшиво ласковое обращение, как яд. — Так не получится, — прищуривается, цепко вглядываясь в моё лицо.

Его взгляд такой же тяжёлый, как и руки. Он медленно скользит от уровня виска к подбородку, а затем ещё ниже, к кончикам его пальцев, касающихся меня, после чего моя шея повёрнута им чуть в сторону, чтобы он мог рассмотреть получше. Что именно он там столь тщательно разглядывает? Долго гадать не приходится.

— Выглядишь, словно тебя всю ночь драли, — комментирует с заметным отвращением.

Вот тут до меня в полной мере доходит, на что именно он пялится со всей своей придирчивостью. На мне ведь скорее всего полно следов от моего бурного ночного времяпровождения. Может, душ я и принимаю, прежде чем поспать пару часов, но вряд ли на моей коже совсем не остаётся синяков, а косметики, которая могла бы это скрыть, на мне совсем нет ни грана, я даже расчёской не пользуюсь, когда вылетаю из спальни, напялив на ходу платье и прихватив обувь. Последнюю, и ту не надеваю. В данный момент туфли валяются на полу в салоне машины около переднего пассажирского. Я вспоминаю в том числе и о них слишком поздно, только сейчас, когда пальчики на моих ногах поджимаются вместе с промелькнувшими в голове мыслями о неподобающем внешнем виде.

Ненакрашенная. Растрепанная. С интимным отпечатком на шее. К тому же, босая. Без белья. Побег из борделя, не иначе. Вот и весь мой моральный облик в данный момент. Но, как ни странно, вместо того, чтобы испытать ещё больший дискомфорт от нанесённого оскорбления, это… успокаивает.

— Так и есть, — цепляю маску полнейшего равнодушия. — И что с того?

Прекрасно знаю, что ещё больше тем самым его разозлю. Но это не важно. Я почти горжусь собой, когда вижу встречную ярость в карих глазах, отмечаю, как смещается его кадык и раздуваются ноздри, пока мужчина решает, стоит ли сломать мне шею прямо здесь, на улице.

— Это такой способ мне отомстить, да? — цедит сквозь зубы Марк. — Или что, Нина? С чего ты вдруг превратилась в дешёвую подстилку? — поджимает губы, продолжая придирчиво сканировать меня полным ненависти взглядом. — За что ты так со мной?

Единственное, что приходит на ум — вновь согласиться. Ну а что? Я и правда стала такой, какая есть сейчас, благодаря ему. Можно даже поблагодарить его за это. Не произношу ничего такого вслух лишь из-за того, что это можно счесть за то, будто мне до сих пор важно, как он относится ко мне. И это не так. Если я до сих пор что и чувствую к нему, так это отвращение, пополам с глухой болью. И я точно знаю, она вскоре тоже пройдет.

— Легла под первого встречного, — фыркает всё с тем же презрением Марк. — Наплевала на всё, что у нас было. И даже на наши семьи. Для чего? Чего ты этим добилась? Тебе стало легче? А замуж за него зачем вышла? Чтоб было не так стрёмно потом смотреть в глаза своим родителям? Или решила тем самым ещё больше меня задеть? — встряхивает за то же плечо, за которое держит, отчего я кусаю губы, чтоб не взвыть от заново пронзившей порции боли. — Если так, то поздравляю. У тебя получилось. Я чуть не спятил, разыскивая тебя в трёх странах, — кривится, будто лимон проглатывает.