Книга Цвет греха. Белый, страница 140 – Александра Салиева

— Противоядие, милая. Вот что у меня есть. Приезжай. Если хочешь, чтобы он выжил. И не забудь, у тебя всего час.

Нина

Мои руки дрожат. С каждой безвозвратно утекающей минутой всё сильнее и сильнее. Неудивительно, что подсунутый мне стакан с кофе выпадает и разливается коричневой лужей вокруг моих ног.

— Сука!

Бумажный стаканчик докатывается до стены и по всем законам физики после тихого шлёпка об стену вяло откатывается обратно. Пинаю его со всей дури. И не раз.

— Сука! Сука! Сука! — сопровождает каждый пинок.

Едва ли я в состоянии контролировать себя, несмотря на дважды вколотое успокоительное. Меня откровенно трясёт. Всю. От и до. Стаканчик превращается в мятую картонную лепёшку, но легче не становится ни на гран. Ведь всё, что я ещё могу, либо вернуться к избиению стаканчика, либо выместить всё на стоящем поблизости Данте, либо… да, опять бестолково пялиться на закрытые в реанимацию двери, что тоже совершенно бесполезно.

— Почему так долго⁈ — выбираю второй вариант.

Мы здесь уже целых полчаса! Ещё семь минут уходит на дорогу до ближайшей клиники, а значит до истечения отпущенного мне часа остаётся всего лишь около двадцати минут!

— Они делают всё возможное. Здесь лучшие врачи, Нина. Если кто-нибудь и может ему помочь, так только они, — пытается успокоить меня Данте.

Даже порывается подойти ближе, но всего один мой направленный на него взгляд, и мужчина отшатывается на шаг назад, примирительно приподнимая ладони.

— Звучишь, как рекламный слоган из медицинской брошюры, — скриплю зубами, в очередной раз гипнотизируя двери, за которые мне не разрешили зайти.

А я пыталась. Тоже не раз. И едва ли с первого раза услышала запрет и последующие сбивчивые пояснения. Не хотела отпускать руку Айзек до последнего. Тупо не могла. Она становилась настолько холодной, что казалось, если отпущу, то он совсем замерзнёт, перестанет дышать. С того момента, как Айзек больше не слышит меня, вся эта реальность в принципе видится исключительно кошмарным сном. Мой мозг словно ломается, теперь функционирует в режиме полнейшего бессилия. Хорошо, где-то в нём же включается ограничение к порыву раздолбать и мобильник, поскольку он ещё пригодится.

— Я просто пытаюсь помочь, — виновато отзывается Данте. — Знаю, ты мне не веришь, но я не имею ни малейшего понятия, кто его отравил. Я бы не стал. Тем более, при тебе, да ещё и в собственном клубе, — оправдывается следом.

Морщусь. И молчу. О том, что это отравление, я заявила в первую очередь, как только мы прибыли в клинику. И даже стакан прихватила с собой, из которого пил супруг, передав его персоналу со всеми своими нервными пояснениями. Ещё где-то должна прибыть полиция, они в таких случаях её сами вызывают, но вряд ли я смогу дождаться блюстителей правопорядка.

А минуты всё тикают!

— Млять, пусть просто хоть кто-то наконец скажет мне… — не выдерживаю в итоге, развернувшись, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы помочь мне узнать, что происходит с Айзеком, иначе я сойду с ума от неизвестности.

Ждать и терпеть — ни хрена не про меня!

Не сейчас…

Хотя, едва эта мысль проносится в моей голове, я затыкаюсь, так и не договорив, потому что дверь в реанимационный блок наконец распахивается. К нам спешит мужчина в белом халате. Он один из тех, кого вызвали, когда мы прибыли, и я смотрю на него, как на последний лучик света в кромешной тьме. Но совершенно ничего не понимаю из того, что он начинает говорить.