Книга Цвет греха. Белый, страница 181 – Александра Салиева

— Потому что я люблю тебя, глупая, — улыбаюсь.

Возмущения на её симпатичном личике не становится меньше. Я того вовсе и не жду. Наоборот. Улыбаюсь лишь шире, когда слышу встречное:

— Сам дурак!

— Почему это я дурак?

Нина закатывает глаза с таким видом, будто сильно сожалеет о том, что я её спас, да и вообще нашёл. Но почти сразу с нежностью и ласково улыбается мне, коснувшись ладонью моего лица.

— Потому что я тебя тоже очень люблю…

Нина

По всей поверхности мраморной столешницы около раковины в ванной валяются разноцветные упаковки с тестами на беременность, а у меня жесточайшее дежавю. Как и семь лет назад, я чувствую себя совершенно одинокой и несчастной, пока малодушно зажмуриваюсь, нервно кусая губы, не находя в себе смелости взглянуть на ту единственную пластиковую хреновину из всех, что у меня под рукой и должна вот-вот продемонстрировать результат, который станет вердиктом моей дальнейшей жизни.

— Млять! — ругаюсь сквозь сжатые зубы.

Ну почему именно сегодня?..

Чтоб этот мой душевный порыв!..

С шумом выдыхаю. Плавно вдыхаю заново. И слегка вздрагиваю от неожиданности, когда чувствую тяжесть мужских ладоней на моих бёдрах, вместе с тем понимая, что я уже не одна. Тогда-то я наконец открываю глаза. Правда, концентрирую своё внимание всё равно не на тесте, который в данный момент перевёрнут специальными окошками вниз, а на зеркале, в отражении которого мне приветливо улыбается мой любимый муж.

— Не слышала, как ты вошёл, — ворчу на такое вторжение, хотя на самом деле я даже рада, что он прерывает мой несвоевременный приступ неврастении.

Айзек это превосходно знает и сам, слишком хорошо изучает меня за все годы нашего с ним брака, поэтому ничуть не ведётся на выбранный мной тон, лишь усмехается и притягивает к себе ещё ближе, позволяя ощущать поясницей, насколько твёрдым становится его стояк по мере того, как он целует меня в шею. Я тихо выдыхаю и тоже улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как по моей кожей расползаются мириады тёплых мурашек пробуждающегося предвкушения. Так всегда случается, когда этот соблазнительный как первородный грех мужчина прикасается ко мне. К такому невозможно привыкнуть. Каждый раз, как первый и единственный.

— Конечно, ты не слышала, — соглашается со мной супруг, совмещая слова с новыми невесомыми поцелуями, постепенно спускаясь ими всё ниже к плечу, отчего я невольно выгибаюсь ему навстречу и уже сама прижимаюсь к нему ещё плотнее, желая заполучить больше контакта. — Ты была слишком занята тем, что проворачивала здесь свои тайные женские делишки, пока бедный и замученный я был вынужден развлекать целую толпу людишек, которых я даже не звал в наш дом… — обводит многозначительным взглядом всё то, что находится перед нами.

Кажется, он собирается сказать что-то ещё. Но я не позволяю. Мои пальцы, удерживающие футляр с результатом проведённого теста, сжимаются крепче, а я разворачиваюсь к мужчине лицом, одаривая его максимальной порцией возмущения в своём взоре, которую только способна выжать из себя, учитывая ситуацию.

— Это ты-то бедный и замученный? — округляю глаза, заодно представляя в голове ту астрономическую сумму прибыли, которую Айзек заработал при поглощении компании Марка, поскольку её было уже некому защитить, ведь гибель сына сильно подкосила благополучие старших семьи Эрдман, а больше и некому. — И вот прям целая толпа и ты их не звал, да? А ничего, что там и твои родственники тоже есть, не только мои? — ехидничаю.