Книга Цвет греха: Алый, страница 101 – Александра Салиева

— Доставки нет. Придётся забрать, – обозначаю итог своей деятельности.

Кай не проявляет никакого видимого интереса, делает вид, что ему безразлично. Даже после того, как я оставляю телефон, нахожу стикер и ручку, которыми записываю нужный адрес, после чего приклеиваю его на холодильнике. Но я улавливаю, как он едва уловимо морщится, когда заканчивает нарезку и разворачивается к крану с водой, чтобы помыть руки, оценив последствия моей вариации, знаменуемые несуразной бумажкой с надписями моим почерком. Невольно усмехаюсь, вспомнив об его дотошности к мелочам в расстановке. И тоже вида не подаю. Возвращаюсь к приготовлению будущего завтрака. Вся основная работа сделана, остаётся завернуть ломтики бекон в кольцо, выложить на дно картофель и перец, всё остальное придётся добавить чуть позже, сперва дождаться хрустящую корочку и выделенный жир. Тем и занимаюсь. Про кофемашину тоже вспоминаю. Но с ней управляюсь опять не я. А пока есть время, решаю приготовить салат, добавляю к нему ещё парочку приятных и радующих глаз мелочёвок.

И…

— Приятного аппетита, – сообщаю с открытой гордостью, когда все приготовления завершены, а я сама заканчиваю с сервировкой стола.

Пусть мысли мои не на месте до сих пор, но всё выглядит довольно хорошо, а Кай явно оценивает мои поварские способности, слишком уж голодно смотрит. В том числе и не на завтрак. А новый полученный мной внезапно поцелуй при последующем почти случайном столкновении – да, немного порывистый, и на этот раз совсем не нежный, глубокий и жадный, до головокружения. И разбитой чашки, задетой нами случайно.

— Спасибо, – шепчет он мне в губы.

А у меня перезагрузка мозга случается.

Я не ослышалась?

Кажется, нет…

Но не уточняю.

Перезагрузка же!

Которой он технично и мастерски пользуется. Усаживается сам на стул поблизости и меня усаживает. К себе на колени.

Не возражаю.

Всё ещё перезагрузка!

Полная.

Длится она до самого окончания завтрака. А возможно и чуточку дольше. Когда послушно проглатываю подсунутую мне горсть витаминов и таблетку обезболивающего. Потом тоже, в спальне, куда Кай меня решительно уносит, устраивая на постели рядом с собой, цинично избавляя меня от своей футболки, вновь прижимая меня к себе слишком крепко, прикрывая нас обоих перестеленным ранее мной покрывалом.

— Отдохни немного, – проговаривает он мне в затылок.

Я…

И правда, засыпаю.

Кай

Тьма. Она окружает. Со всех сторон. Пропитывает всего насквозь. Не позволяет дышать. По спине прокрадывается зловещий холодок. Едва ли я готов увидеть родительский дом таким, окружённым непроглядной мглой, и мне откровенно страшно перешагивать порог по возвращению со школы. Но я не могу не зайти. Во-первых, отец будет ругаться, если опять надолго задержусь и опоздаю к обеду. Да и мать зовёт.

— Кай… – манит её голос.

И я иду. Как по минному полю. Ведомый на зов. Теряю свой рюкзак где-то в районе лестницы. Не могу его найти и подобрать. Не вижу собственных ног и рук, так темно вокруг. Запинаюсь за ступени. Несколько раз падаю. Ладони саднит, но я стараюсь не обращать на это внимания. Иду. По памяти.

Мама…

В своих комнатах, в последней из них. Тут, в отличие, от остальной части дома, светло. И я почти рад, что сумел добраться, заметив бирюзовый подол её длинного платья прямо за столом.