Книга Странная Лиза, страница 75 – Анна Берсенева

Лиза слушала его голос в телефонной трубке и думала: как в сказке про аленький цветочек – падают и падают на нее чудеса-подарки, только голос слышен… Правда, Виктор не похож на чудовище, да и на влюбленного похож не слишком. Вот только зачем ему все это?

Когда «Мицубиси» остановилась у входа в дамский салон «Царица Мэб» на Зубовском бульваре, Лиза вспомнила, что уже не раз видела эту парикмахерскую. Конечно, видела только со стороны, из любопытства пытаясь заглянуть в зеркальные окна; ей и в голову бы не пришло зайти сюда. И вот водитель – на этот раз не Слава, а какой-то незнакомый парень – открыл перед нею двери и произнес вслед:

— Я заеду за вами часа через два.

Еще месяц назад Лиза непременно стала бы уверять водителя, что прекрасно доберется сама, но сейчас промолчала. Законы того мира, в котором жил Виктор, начали казаться ей незыблемыми. И она уже распознавала людей, принадлежащих к этому миру. Из всех мужчин-мастеров, молодых и пожилых, находившихся в большом зеркальном зале салона, она сразу узнала Петра Васильевича Неретинского, которого Виктор и Орлов называли Петрушей. У него была особая какая-то походка: наверное, более уверенная, чем у остальных. В этой походке не чувствовалось торопливого желания услужить. Даже когда он быстро шел к какому-нибудь креслу, была ощутима только полная достоинства любезность.

— Вот, значит, какая Лиза Успенская! – сказал Неретинский, увидев Лизу, как только она вошла из вестибюля в зал. – Да, коса знатная, ни с кем не перепутаешь. Вы меня подождите, пожалуйста, совсем немного, сейчас я закончу.

Ждать Лизе пришлось недолго. Через пять минут молодая девушка в коротеньком халате небесно-голубого цвета пригласила ее в зал и усадила в кресло напротив огромного, на всю стену, окна. Сначала Лиза чувствовала себя неловко от того, что сидит едва ли не на улице и мимо нее спешат прохожие, но она быстро поняла особенность этих зеркальных окон. Да ведь ее просто не видно с той стороны, это только она видит улицу так ясно, будто стекла вовсе нет! Однако ей недолго пришлось размышлять о законах оптики. Петр Васильевич неслышными шагами подошел к ее креслу.

— Ну, что же с вами сотворить-то, прелестное дитя? – спросил он, улыбаясь.

— Не представляю, маэстро! – в тон ему ответила Лиза.

— Тогда скажите мне только: очень вы дорожите своей косой? Я почему спрашиваю: от вашего желания ее сохранить или от готовности с ней расстаться зависит не просто сегодняшняя прическа – на этот-то раз я вам что-нибудь и с косой придумаю, – а весь ваш облик и стиль, понимаете? Вы ведь не станете приезжать ко мне ежедневно, правда?

— Я бы и рада… – снова улыбнулась Лиза. – А как вы посоветуете, Петр Васильевич? Я и без косы проживу, если вы скажете.

— Жалко ее, конечно, – посетовал Неретинский. – Сейчас такие наперечет. А все-таки без нее возможностей куда больше, как ни странно. К вашему лицу очень пойдут, например, распущенные волосы – конечно, соответственно подготовленные, – но при такой длине это нереально. Вы обращали внимание, как выглядят прически кинозвезд и фотомоделей?

— Нет… Я не очень этим увлекаюсь… – Лизе стало стыдно, что она не знает элементарных вещей.

— Вам и необязательно этим увлекаться, – успокоил ее Неретинский. – Так вот, они выглядят так, как будто их обладательницы вообще не задумывались о своей прическе. Они выглядят естественно и даже немного небрежно. Хотя на самом деле продумана длина каждого волоска.