Книга Два босса для матери-одиночки, страница 118 – Tommy Glub

— Да, — покивала я, чувствуя ладонь Димы на плече и что он так близко, что мы втроём почти вплотную друг с другом.

— Значит, замуж ты выйдешь за меня, — усмехается Матвей, пока я не могу надышаться ими. Он вытирает мои слёзы. — Всё позади, — словно чувствуя, что мне это нужно, говорит и обещает он. — Ты смелая и сильная крошка, которая спасла нас обоих. Взамен мы можем просто быть твоими. Примешь?

— Приму, — всхлипнула я. — Конечно, приму! Всегда!

— Папа! — восклик Кира заставляет нас вернуться в реальность. Дима отпрянул от нас и словил бегущего парня. Сын сжал его шею и уткнулся носом в шею.

— Наконец-то, вы приехали, — Кир отстранился, улыбнулся Диме, а после и Матвею. — Я рад тебя видеть.

— И я тебя, парень, — улыбнулся Матвей.

— Пошли знакомиться с братом! — едва Дима его отпускает, Кир берёт Матвея за руку. — Он должен уже проснуться. Ещё не бегает, но уже иногда стоит и…

Сын уводит в дом Матвея, который уверенно идёт за ним и спрашивает всё о сыне у Кира. А Дима поворачивает меня к себе и тоже целует. Я уже не плачу, но отвечаю с дрожью и теплотой. Дима необычайно нежен и ласков, и даже когда прикусывает нижнюю губу, после её лижет, хотя я боли не почувствовала.

— Прости, что раньше не приехали. Он не хотел, чтобы ты видела его таким, да и… Я тоже. Мы решили полностью восстановиться и приехать, чтобы теперь остаться навсегда с вами.

— Дим, — ласково прижимаюсь к его щеке в короткой щетине, лащусь и трусь щекой, глубоко вдыхая его запах и глажу его по шее сзади. — Я ждала десять лет. Плакала год и думала… Я надеялась и верила эти четыре месяца. Ещё будучи беременной Киром или Лёшкой я знала, кто и чей сын. Встретившись с вами в «Олимпе», я практически была уверена, что не смогу вам сопротивляться. Заставляла, потому что надо было… Боялась многого… Но вы бы всё равно были моими. Потому что больше, чем свою любовь к тебе и Матвею, я ощущаю вашу любовь ко мне. И… увидев тебя живого, я навсегда поверила в то, что вы оба будете моими. Рано или поздно.

— Я сейчас сойду с ума от твоих слов… — шепчет Дима. — Прости…

— Тщ… — заглянула в его глаза. — Идём…

— Погоди. Мы всё забыли, — хохотнул Дима, обнимает меня и ведёт к машине. Открывает дверцу машины и достаёт оттуда коробочку. Открывает её, уверенно берёт руку и надевает на безымянный палец двойное кольцо с россыпью драгоценных камней. — Это во-первых, — улыбнулся он. После достаёт небольшую чёрную коробку с красным бантом и протягивает мне. Я быстро развязала бант и открыла подарок. Внутри связка ключей. Смотрю на него снова. — Это во-вторых. Наш дом ждёт нас.

— Наш… — я прикусываю губу.

— По документам — он ваш. Если тебе это интересно. Это наш с Матвеем подарок, но я надеюсь, что после восемнадцати лет обоих мы там останемся втроём.

— Дима… — я выдыхаю его имя и качаю головой.

Мужчина закрывает дверь на водительское сиденье и уже открывает заднюю дверцу. И достаёт огромный букет красных роз.

— Кажется, я не дарил тебе цветов, — усмехнулся мужчина.

— Вообще, дарили, — смутилась я, обнимаю букет и опуская туда нос. Лепестки влажные и прохладные, но очень приятно пахнут. Букет тяжёлый, но это приятная тяжесть.

— Это не считается, — усмехнулся Дима. — В те дни мы думали совсем другим органом и у нас была цель — ещё раз уложить тебя.