Книга Два босса для матери-одиночки, страница 4 – Tommy Glub

— Привет, мам, — ответила на звонок мамы и села за руль. Но не стала пока заводить машину и двигаться поближе к дому. Если разговор надолго, не хочу, чтобы Кир слышал это.

— Здравствуй, — произносит женщина в трубку, которая однажды должна была меня поддержать. А в итоге до сих пор иногда говорит о том, что лучше бы... Моего сына не было.

Хорошо, что она и не видит его. Много чести.

— У нас завтра семейный ужин. Мы с отцом хотим вас познакомить со своими избранниками и поужинать всей семьёй, — нарочисто чётко и тоном, не требующим возражений, произносит мать. Я хмыкаю. — Ты тоже должна быть, — родители развелись ещё лет семь назад. Отцу надоело быть с такой холодной и остранённой женщиной, а матери не хватало любви от мужа. И теперь, почти каждый год они меняют своих любовников, иногда и чаще. Но это впервые, когда они решили познакомить нас с ними. Вот это странно.

— Разве? — улыбаюсь. — У меня есть своя семья, ма, — спокойно произношу я, а сама внутри начинаю закипать от гнева. Я практически за неё могу ответить. Знаю, что она снова будет оскорблять моего сына и говорить о нём гадости. Её ненависть к нему, а соответственно, и ко мне — настраивает меня совсем не на тёплые чувства и отношение к ним всем. Надежда на то, что она не станет этого делать по телефону, моментально растворяется, когда она произносит:

— Не мели ерунды, — фыркает мать. — Как этот твой... Может быть важнее твоей семьи? Расскажи мне пожалуйста. Потому что я не понимаю, как ты могла вообще не послушать нас и выйти замуж за того нищеброда. И родить от него ещё.

Сжимаю от злости руль. Хорошо, что они съели эту легенду и не подавились. Хорошо, что сестра не сопоставила факты и была занята новыми отношениями, чтобы опровергнуть мои слова. Иначе бы Кир и вовсе был нагулянным и чужим... Хотя, большой разницы нет — мой сын для них всегда будет уродом.

— Не смей так говорить о моёмсыне. Не понимаю, зачем ты вообще мне звонишь. Я не хочу иметь ничего общего с вами. И максимально отстранилась от вас. Потому... Если ты звонишь меня пригласить на семейный ужин, то ты ошиблась номером, — жёстко и уверенно говорю я, в очередной раз показывая — кто именно моя семья. Оскорблять моего погибшего мужа и самого любимого и родного сына — верх цинизма, эгоистичности и наглости. Верх той огромной злобы, которая не отпускает ни родителей, ни Алину.

— Уверена? Уверена, что выбираешь своего выблядка вместо семьи? — наверное, она выучила этот вопрос ещё когда я была беременна и теперь, на протяжении десяти лет репетирует переж зеркалом. Иначе я просто не знаю, почему она настолько уверенно со мной общается. И настолько уверенным тоном спрашивает меня об этом.

— Ещё слово, клянусь, и я никогда больше не подниму трубку. Даже если ты будешь умирать, — шиплю я и скидываю вызов. Падаю на руль лбом и всхлипываю.

Безумно обидно было тогда, когда они на протяжении всех девяти месяцев говорили убить малыша, чтобы не портить себе жизнь. Аргументировали это тем, что я мало знала Никиту, что ещё молода и глупа, и этот ребёнок мне испортит жизнь.

В итоге, у моего сына просто не было бабушек и дедушек. Со стороны мужа шли подобные высказывания и добавлялось ещё и тем, что я так хочу его захомутать. Хорошо, что мы оба выбрали как раз таки друг друга. И за четыре года совместной жизни смогли и хорошо устроиться, и взять небольшую двушку, и даже купить две машины. После смерти Никиты, я продала один автомобиль, правда. Но теперь работаю усердно для того, чтобы Кир учился в хорошей школе и не чувствовал себя обделённым. Взамен, мой любимый сын радует своим не по-детски серьёзным взглядом на жизнь и очень бережёт меня.