Книга Защитники для особенной, страница 26 – Tommy Glub

Пока собирались и уничтожали любые следы именно нашего пребывания — у меня не было возможности даже обнять отца. Но уже около машины, едва он закинул сумку в автомобиль, я прижалась к нему, со всей силы сжимая его.

— Ты лучший папа на свете, — честно говорю я, не сдерживая слёз. В моём мире — так оно и есть. Именно он навсегда останется в моей памяти лучшим родителем, как и мама. Несмотря на такую историю он смогли дать нам много счастливых лет. Да, возможно, они не уберегли всех, себя. Но несмотря на это — я никогда не перестану их любить и ценить по-настоящему.

— Береги себя, дорогая моя, — папа целует меня в макушку. Затем берёт моё лицо в свои ладони и смотрит внимательно в глаза, улыбнувшись. — Думаю, у вас есть шанс одолеть любые трудности. Не важно — есть ли мы с мамой сейчас в твоей жизни или нет. Не важно, случилось с нами что-то или нет — главное, чтобы ты жила так, как сама этого хочешь. Твоя особенность делает тебя не только ценным призом для охотников. А и позволяет бороться сильнее всех наших предков за свою свободу. За твоё заслуженное будущее К тому же, у тебя есть поддержка, и судя по всем твоим реакциям на них — ты действительно рада этому.

— Пап… — я смущаюсь. Он и правда всё понял и без лишних объяснений.

— Ничего не имеет значения, Ева. Никакие предрассудки и чужие мысли. Ты — это ты и никто лучше твою жизнь не проживёт. И, кстати, мне нравится твоё имя. Наверное, я тебе его дам.

— Время покажет, — улыбнулась.

Папа пожимает руки обоим мужчинам и обнимает Нату.

— Был рад узнать кого-то, кому так же претит эта бессмысленная война. И кто действительно любит мою дочь.

— Всё будет хорошо. Ближайшие годы постарайтесь сделать всё, чтобы моя подруга была самым счастливым ребёнком на свете, — Ната улыбнулась. Она не понаслышке знает, каково это потерять родных. И потому выглядит и говорит вполне искренне.

— А ты больше не давай себя в обиду, малышка, — Павел улыбнулся. — Будьте стойкими. Сильными.

Он уезжает. Я же вытираю выступившие слёзы и поворачиваюсь к мужчинам и подруге.

— Идём.

До музея мы добираемся быстро. Почти не говорим, чтобы не тратить время и не задерживаться. Возвращаемся в нужное место, откуда появились в этом году и едва я достаю камень, а Кип — достаёт ещё один из внутреннего кармана пиджака, я окидываю всех взглядом и хмурюсь.

— Там может кто — то поджидать. Тот человек был один, но может… За ним пришли его друзья… Будьте осторожны.

— Что ж, — Алекс вытащил свой клинок. — Я готов. Если вдруг кто-то будет, тебя и Нату никто не тронет.

— Хорошо, — я перевожу взгляд на Кипа и вижу, что в его ладони камень почти что светится. Осторожно подхожу и касаюсь его пальцами. Но никакой боли не чувствую. Он тёплый и приятный наощупь. Тихо говорю нужное время, которое мы расчитали с Натой пару часов назад с точностью в минуты и отхожу. Александр, словно по привычке, кладёт руку на плечо друга, а я сама кладу ладошку Наты на своё.

— Главное, не бойся, хорошо? Ты уже прыгала.

— Но я была без сознания, — Ната прижимается ко мне всем телом. — Так что я боюсь.

— Это не очень приятно, но не больно, — Кип понимающе улыбается. — Я в первые разы думал, что должно быть больно. Но нет.

— Мне легче не стало, — подруга нервно сглотнула и положила подбородок на моё плечо. — Давай, волшебница, начинай, — Ната погладила меня по плечам и поудобнее поправила ремешки сумки.