Книга Незабываемая Лола, страница 20 – Мэри Блум

Забыв обо всем, Лола яростно вцепилась руками в шкаф и толкнула его так, что, высокий и узкий, он отделился от стены и, как показалось самой Лоле, медленно, очень медленно наклонился вперед. Все движения были плавными и неспешными, словно весь мир замер, наблюдая, что будет дальше. А затем скорости вернулись вновь: ее ноги внезапно подкосились, и она рухнула на пол. Резкая боль, не похожая ни на одну из тех, которые она испытывала раньше, пронзала тело раз за разом, как бесконечные конвульсии. Ни кричать, ни даже плакать она не могла. На веки что-то с силой давило, мешая прорваться слезам. Глаза почти ничего не различали, губы отчаянно ловили воздух, а голова безвольно болталась на груди. Лола чувствовала себя так, будто шкаф упал на нее, хотя он ее даже не задел. Словно издалека она слышала жуткий грохот, скрежет сломанных дверок и треск разбитых зеркал. Кажется, следом опрокинулся еще и стол. На пол полетели книги, тетради и даже ее ноутбук.

— Черт! — вскрикнула Лили, соскальзывая с кровати.

Хлопнула дверь в дальнем конце коридора, загорелся свет, затопали ноги. Тело снова прошила боль. Пальцы, дрожа, царапали пол.

— Лили! Все в порядке⁈.. — раздались голоса отца и матери.

Парень кинулся к подоконнику и распахнул окно.

— Быстрее! — Лили швырнула ему сброшенную на пол рубашку.

Натягивая рукава на ходу, он исчез в уличной темноте, пока Лили судорожно поправляла смятую пижаму и взбившиеся волосы. В комнату вбежали родители.

— Я тут… — не ворочающимся языком прошептала Лола. — Помогите!..

Загорелся свет, больно ударив по глазам. Лили торопливо сжала в руке открытую, но не использованную упаковку.

— Что ты тут делаешь? — возмутилась мать, глядя на разлетавшиеся по полу вещи, щепки и осколки.

— Хотела взять блузку на завтра, — пролепетала Лили, косясь на распахнутое окно.

— В час ночи? — мать нахмурилась. — Ну почему ты не можешь вести себя нормально? Как Лола!

Услышав свое имя, Лола из последних сил подняла голову.

— Мама… — прохрипела она, не узнавая своего голоса.

— Да, Лола — молодец, — согласился отец, сонно потирая глаза.

— Папа…

— Нам не приходится о ней волноваться! — закончила мать, с неодобрением оценивая беспорядок на полу. — Завтра все тут уберешь! А сейчас — спать!

Из груди вырвался сдавленный стон, и Лола почувствовала, как по щекам потекли слезы, застилая и без того неясные очертания предметов и людей, таких родных и вместе с тем таких далеких.

Родители вышли из комнаты, и, с облегчением вздохнув, Лили заправила смятую кровать и закрыла окно. Стиснув зубы, Лола слегка повернула затекшую голову. Лежать на жестком полу было больно и неудобно, но хоть удары прекратились, ни подняться, ни даже сдвинуться не было сил. Слезы, стекая с щек, падали на пол и высыхали прежде, чем успевали по нему расплыться.

— Заберу себе, — пробормотала Лили, вытаскивая из горы одежды и щепок ее платье, — ей все равно больше не нужно… А это что за ящик с хламом?

Она брезгливо отпихнула в сторону немного порвавшуюся от падения коробку со старыми плакатами и фотографиями, которая, проскользив по полу, чуть не задела Лолу. Лола испуганно дернулась, ей казалось, что все нервы сжались в один большой комок, даже малейшее прикосновение к которому будет невыносимым. Лили еще что-то бормотала, перебирая вещи, и с каждой секундой ее слова становились все больше похожими на далекий неразличимый шум. Вскоре веки, опухнув от слез и боли, отгородили Лолу от всего. Она не знала, спала или только теряла сознание. Несколько раз она вздрагивала и, очнувшись, с отчаянием смотрела в темноту вокруг, а потом снова исчезала в ней.