Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 158 – Мэри Блум

— Справа!

— Слева!

— Сзади! — азартно вопили студенты.

Отчаянно щурясь в тщетной попытке меня разглядеть, огнеплюй бешено вертелся во все стороны и щедро швырялся потоками жара — будто противников у него был не один, а сотни, и окружали они его со всех фронтов. Вот только пламя, срывавшееся с его ладоней, пылало уже не так ярко, как в начале. Очевидно, он устал, и передышки между атаками становились все длиннее. Но и у меня пока не появлялось преимуществ — эти дурацкие непрямые удары по-прежнему не получались. Чистая энергия словно приклеилась к моей руке и покидать ее ни в какую не желала.

— Слева! — тем временем надрывались на скамейках.

— Спереди!..

В крики вокруг Голицын больше не вслушивался, явно уже не различия помощников и противников. Перегревали мозг они изрядно, а он у него и так не слишком большой.

— Да заткнитесь все! — не выдержал дурачок, пытаясь уловить мои шаги за этим орущим хаосом. — Я его не слышу!

Первыми замолкли его помощники, чтобы не мешать ему, а следом и мои, видимо, решив не мешать мне. Спортзал окутала тишина, в которой самым громким звуком казалось тяжелое, срывающееся дыхание противника. Как там говорил Рогозин, выносливость — очень важное преимущество? Вот и проверим, у кого она выше.

Топ, топ, топ… — все еще контролируя его досаду, которая только разрослась, внушил я ему мои шаги — там, где их не было. В эту сторону сразу же полетел мощный поток пламени.

— Холодно, — внушил я ему свой голос с другой стороны.

По-прежнему не видя меня, Голицын порывисто обернулся на голос — и с напряженной руки тут же слетел поток огня, ярче и мощнее предыдущих. Казалось, соперник вложил в него всю ярость. Вот только летел его огонек туда, где меня тоже не было.

— Горячо! — просмеялся я ему в ухо.

Еще одна пылающая волна понеслась в меня, словно надеясь сжечь на месте. Однако сначала меня надо было найти.

— Холодно!

— Горячее!

— Очень холодно!..

Как моя послушная марионетка, Голицын вертелся туда-сюда, куда я его вертел, и разбрасывался пламенем во все стороны — кроме той, где реально был я. Эх, если б я еще мог подбить его непрямым ударом…

— Уже теплее! — звучал в его ушах мой голос, провоцируя очередную бесплодную атаку.

Доверчивый дурачок завертелся еще быстрее, разбрасываясь жаром еще яростнее, а вот стихийный щит вокруг него, наоборот, становился все слабее, напоминая остывающий костер, в который больше не подбрасывают дров. Еще немного — и он останется без защиты…

— Если противник заведомо сильнее тебя, — прокомментировал Рогозин, — то лучшая выигрышная, а то и единственная стратегия — его истощить, чтобы он стал равным по силам тебе, а то и слабее…

— Не помогайте ему! — возмутился Голицын.

— Да ты ему сам помогаешь, — ухмыльнулся наш вояка.

— Горячее! — продолжал подначивать я, видя, что соперник не собирается останавливаться.

И вот уже его потоки огня с каждым разом становились все слабее и тусклее и срывались с пылающих ладоней все менее охотно, а передышки между ними уже были такими, что я успел бы не спеша пройти пол-арены.

— Еще горячее!..

Огнеплюй уже еле дышал, но тем не менее неугомонно вскидывал руку и вертелся, как заведенный, во все стороны, не видя, но отчаянно надеясь меня зацепить. Вот только его пламя, раньше походившее на огромный пожар, теперь напоминало легкий огонек. Таким уже не обжечь — разве что дать прикурить от него. Плюнув на щит, решив, что атака сейчас важнее обороны, Голицын наконец сбросил его. Все пылающие языки, которые окружали его тело, словно разом ушли в ладонь — оставляя тушку защищенной лишь тоненьким, бледно-бледно-голубым слоем покрова, который, казалось, можно проломить одним метким выбросом энергии. Эх, как бы мне сейчас пригодился этот непрямой удар!