Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 165 – Мэри Блум

— Александр, — внезапно прекратил он болтать попусту, — вы же в курсе, что все ваши попытки подобраться к моим эмоциям прекрасно видно? По крайней мере, мне. Вы сейчас напоминаете гопника с ломом, который пытается залезть на монетный двор с парадного хода и думает что его, такого умного, никто и не заметит.

— Ну а может, — не прекращая ломиться на этот монетный двор, парировал я, — доберусь? Найду какой-нибудь вариант, о каком вы даже не думаете, и таки доберусь…

В этот миг мою голову прошила резкая боль, словно телеграфный кабель засунули в одно ухо, а высунули из другого.

— В таком случае не забывайте, —отчетливо прозвучал голос Ковалевского, но не в кабинете, а почему-то среди моих извилин, — что за попытки придется платить. Это чтобы вы лучше понимали разницу наших уровней, —не открывая рта, довольно добавил он. — Думаю, на сим аудиенция закончена? — уже вслух подытожил мой куратор.

И следом боль резко прошла.

— Это все мое происхождение, да? — уточнил я, постукивая по все еще звенящему уху. — Поэтому вы не хотите мне помогать?

— Не знаю даже, — собеседник с уже предсказуемой иронией закатил глаза, — пугает меня, восхищает или поражает ваше самомнение… Если вам так будет легче, то в каком-то смысле вы правы, но совсем не в том, в котором вы думаете. Обычно когда магия появляется из ниоткуда, когда маг не потомственный, а, как вы, самородок, он может считать себя очень сильным, но по факту он слаб. И высокие нагрузки, приемлемые для магов из родов, для него могут оказаться фатальными. Так что позвольте магам с опытом, — он указал на себя, — определять ваш уровень. И ваш уровень вот…

И выразительно придвинул ко мне «Пособiя по мѣдитацiи».

Честное слово, с девушками-недотрогами мне было проще, чем с этим моим куратором.

— Вот только, — возразил я, — мне уже сейчас надо уметь ломать ментальные щиты.

— Конечно, вам надо, — с сарказмом отозвался Ковалевский, — я даже не сомневаюсь. И даже боюсь представить, что вы будете творить в этой академии, когда научитесь их ломать.

— И помогать вы с этим, — резюмировал я, — судя по всему, не собираетесь.

— Когда решу, что вы способны выдержать это знание без ущерба для окружающих, тогда и обсудим ваши занятия. Пока же я этой готовности у вас не вижу.

— Звучит как отмазка.

— Александр, не применяйте ко мне ваш заводской жаргон, — мой великосветский визави чуток поморщился. — Может, сейчас и не занятие, но я все еще ваш преподаватель…

— Который ничему не хочет меня учить, — закончил я за него.

— Если хотите чему-то научиться, то в вашем случаем начать бы следовало с манер! — высокопарно бросил этот знаток светского этикета.

— А, понял, — хлопнул я себя по лбу, — когда я вошел, наверное, надо было сделать реверанс. Это бы соответствовало всем вот этим фотографиям на стенах. Вашей гордости, — едко заметил я.

Ящик стола скрипнул, когда хозяин кабинета резко распахнул его и, вытащив оттуда какую-то бумажку, бросил на стол.

— Но кое-чему я вас все-таки сегодня научу, — пригрозил он мне, подхватывая перо. — Три предупреждения — значит наказание, а у вас как раз третье. Так что поздравляю, — Ковалевский с удовольствием выводил мою фамилию на бумаге, — у вас сегодня планы на вечер с товарищем Раевским! Манерам Тихон Сергеевич вас, конечно, не научит, но о дисциплине подумать заставит… А пока, — выведя последнюю закорючку, он протянул листок мне, — можете быть свободны.