Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 51 – Мэри Блум

— Бастард, — хмыкнул сосед. — У Голицыных это так же почетно, как быть собакой!

Прибор наконец прекратил гудеть, и женщина недоверчиво уставилась на стрелку.

— Шестьдесят восемь процентов… — как-то растерянно сообщила она.

Сотрудник КМБ мигом потерял к измеренному всякий интерес и снова ушел в тень. По аудитории разлетелся изумленный шепот. Зорин невозмутимо поднялся со стула и вернулся на свое место — к слову, сидел он совсем один, не примкнув ни к одной из групп.

— Да уж, неважно… — прокомментировал рядом Генка. — У его отца по-любому под девяносто будет…

Ковалевский тем временем зачитал новое имя, и тестирование продолжилось. Студенты один за другим садились на стул и усердно тискали подушечку, прибор громко гудел, но восьмидесяти процентов больше не достиг никто. У нескольких намерили по семьдесят, как у Розы, а у парочки оказалось по сорок — ниже тоже не было. Наконец прошла буква «л». Я приготовился, ожидая, что меня вот-вот вызовут. Однако Григорий Николаевич вдруг отложил список и, повернув голову, что-то сказал хозяйке аппарата. Тут же к ним шагнул человек-тень, и с минуту они о чем-то тихо, но весьма оживленно говорили — со стороны казалось, что даже спорили. Потом сотрудник КМБ вернулся в свой угол, а Ковалевский с не самым довольным видом подхватил список.

— Матвеев Александр, — будто нехотя прочитал он.

Я встал с места и направился к столу, краем глаза отметив, как человек-тень у окна, умудряясь даже не поднимать головы, пристально отслеживает каждый мой шаг.

— Садись, — улыбнулась мне хозяйка аппарата.

Я сел на стул рядом с энэманометром. Взгляд с любопытством пробежался по железной стенке с той стороны, которую я не видел раньше. Сразу над металлической латкой, стягивавшей покореженный корпус, была аккуратная табличка с надписью «Измеритель уровня магической силы 'МС-11».

— А почему одиннадцать? — спросил я.

— Потому что наука не стоит на месте, — добродушно отозвалась женщина, надевая на меня манжету.

Следом она протянула мне уже изрядно затисканную кожаную подушечку, соединенную проводом с прибором.

— Сжимай и разжимай, когда я подключу.

Однако стоило мне коснуться кожаной поверхности, как агрегат, не дожидаясь подключения, загудел сам — даже скорее болезненно закряхтел, как старый курильщик. Озадаченный, я легко нажал на подушечку — и стрелка на панели тут же бешено задергалась к концу шкалы, но не останавливаясь, а словно пытаясь ее пробить. Кряхтение прибора многократно усилилось, став таким надсадно противным, что захотелось зажать уши — что большинство студентов и сделали, обалдевши глядя на меня. Следом раздался зловещий треск, будто железные стенки вот-вот разъедутся в стороны.

— Я же говорил! — с досадой бросил Ковалевский, забирая у меня подушечку. — Раиса Анатольевна, быстро снимайте с него все!

Даже когда с меня стянули манжету, кряхтение аппарата не прекратилось. Стрелка продолжала яростно колотиться о край шкалы, словно пытаясь уйти куда-то за границу измеримого. Подтянув к себе список, Григорий Николаевич бегло вывел рядом с моей фамилией «гипотетические сто».

— А вы меня мерить не будете? — озадаченно спросил я.

— У нас нет второго прибора, — отозвалась его хозяйка, торопливо щелкая по рычажкам, чтобы остановить кряхтение. — Мы ничем не сможем его заменить, если вдруг он выйдет из строя…