Книга Ночь с последствиями, страница 121 – Мэри Блум

Несколько дней спустя в дом ничего не подозревающей маркизы ворвалось правосудие с разъяренным отцом во главе. Тело девочки было найдено в подвалах вместе с несколькими десятками изможденных полусумасшедших женщин, ни одна из которых ничего объяснить не могла. Участь маркизы была предрешена.

Суд был коротким. В свое оправдание маркиза лишь молилась и твердила, что наказывала грешников, а еще просила привести отца Франсиско, без которого ей было очень плохо. Разбойников она называла святыми людьми, а своих жертв — заблудшими душами, и даже сама призналась в том, что убила супруга, но только для того, чтобы спасти его от вечных мук. Ее фанатичные речи больше напоминали видения, такие же жуткие, как витражи в ее любимой церкви. Процесс был мучительным даже для обвинителей, потому что в маркизе, все еще красивой и юной, но с явными следами безумия на лице, словно в кривом зеркале, отражалось насколько уродливой может стать добродетель, долгое время соприкасавшаяся с пороком.

Так и не узнав ничего вразумительного ни о разбойниках, ни о похищенной девочке, судьи признали ее сумасшедшей, лишили имущества и титула и приговорили к пожизненному заточению в монастыре. Безутешный отец, добивавшийся более жестокого приговора, позаботился, чтобы она оказалась в одиночной темной келье — так далеко от солнечного света, как это только возможно. И до самого конца своей жизни она молилась, как и хотела, правда, в подвале, как и боялась.

После суда особняк в качестве отступных отошел отцу девочки. Он пытался его продать, но безуспешно. Зная темную историю маркизы и разбойников, долгие годы никто не хотел к нему даже приближаться. Ходили слухи, что дом, в стенах которого произошло столько насилия и смертей, проклят.

Что же касается разбойников, хоть они и скрылись, остаться безнаказанными им не удалось. Отец, не жалея ни сил, ни денег, нашел и переловил всех, причастных к похищению и смерти его дочери, а затем изощренно пытал и жестоко казнил. Одного за другим. Каждого. Лично…

— Слышали про четвертование? — неожиданно спросила Мария.

Вспомнив картинки, которыми в энциклопедиях обычно иллюстрируют это слово, Матео неуютно поежился.

— Ужасные были казни, — спокойно продолжила она, — а все потому, что он очень любил свою дочь. Нельзя переходить дорогу отцу, у которого есть влияние, деньги и связи. А главное — горячий нрав… Кстати, в библиотеке есть материалы суда над маркизой, если вам интересно.

После этих слов Мария замолчала и снова начала гладить по щеке плачущую каменную маркизу.

— И зачем ты мне все это рассказала? — с подозрением спросил Матео.

— Семейные узы — странная штука… Знаете, сеньор Матео, некоторые отцы за своих дочерей готовы пойти на многое. Даже убить…

Бесстрастный голос зловеще дополнил серость могильных камней, и Матео вздохнул. Вот теперь ему точно больше ничего не хотелось: ни рисовать, ни гулять, особенно по кладбищу. Медленно развернувшись, он побрел к дому.

— Чуть не забыла, — добавила идущая за ним Мария, — имя Каса де Рибейра приклеилось к особняку после громкого процесса над маркизой. И уже ни один из его последующих владельцев ни от имени, ни от дурной славы избавиться не мог…

Вдалеке из старого обгоревшего фундамента, который когда-то был пансионом маркиза, торчали, как клыки, остатки давно разрушенных стен. Теперь, когда Матео знал историю этого места, даже проходить мимо них стало гораздо неприятнее. В голову лезли разные мысли, в основном мрачные и тоскливые, такие, которых он обычно предпочитал избегать. Уйду к себе в башню и усну, решил он. Только так можно было спасти остаток этого дня.