Книга Секса будет много. Тома 1 и 2, страница 76 – Мэри Блум

— А после, — захихикав, она прильнула ко мне, — давай мороженого поедим… Как раньше, когда мы в догонялки играли, мокрые, потные, а потом мороженое на крыльце ели… Хочу тебя… — горячо прошептала она. — И мороженое…

Твою. Мать. На хрена ты вообще это сказала?

Я выдохнул и отодвинулся. Все желание, как наваждение, пропало в один миг.

Она на год старше меня, и я всегда думал, что она взрослее, верил в это, когда слушал ее болтовню о поцелуях и сексе. Хотел ее, мечтая, как она будет мне отдаваться по-взрослому — я хотел видеть ее взрослее, чем она есть. Но, похоже, я всегда себя обманывал.

Для нее секс не стал потребностью, зудящим ненасытным желанием, которое сводит с ума, а так и остался играми, в которые круто играть, когда у тебя вырастет грудь и парни выстроятся в очередь, чтобы побегать за твоей киской. Такой аналог догонялок, в которых вместо рук надо пользоваться тем, что есть ниже пояса. Поэтому, когда созрела физически, ей было так легко — она начала играть, не особо задумываясь, ни что происходит, ни чем это является. Для нее секс — просто взрослый аналог гребаных догонялок.

Где-то внутри волной поднималась злость. Мне был нужен настоящий секс, настоящие эмоции, а ей — мороженое… А я не аппарат по производству мороженого! Я хочу, чтобы девушка, которые занимается любовью со мной, реально мне отдавалась, трахалась со мной, а не играла в какие-то дурацкие игры, даже если их частью будет секс.

Я хочу трахнуть ту девчонку, которая раздразнила меня в ванной, которая подарила мне презик и раздвинула ноги, сказав, что я могу ей воспользоваться — а есть ли она вообще? Такое ощущение, что все это время я хотел не Лесю, а какую-то другую, воображаемую девушку, такую же нереальную, как аниме-персонаж. И это безумно разочаровывало.

— Паша… — Леся вновь потянулась ко мне.

Я попытался снять медальон с ее шеи. Возможно, вся эта похоть, все это безумное желание, которые так завели меня, были даже нее ее — и настоящая она вылезла в той фразе про мороженое, а все остальное было лишь побочкой от медальона.

Пальцы коснулись цепочки. Не понимая, чего я хочу, Леся нетерпеливо заерзала бедрами, крепче прижимаясь ко мне.

— Стой! — я попытался ее остановить. — Успокойся!

Но она лишь начала извиваться еще сильнее, будто сама готовилась напрыгнуть на меня.

— Хватит! — я потянул медальон вверх.

— Нет! Хочу! — капризно заявила она. — Давай!

Она с силой толкнулась бедрами вперед ко мне, и я понял, что если не стащу медальон немедленно, она буквально меня изнасилует, и эта адская вещь ей только поможет. Однако в самой мысли не было ничего эротичного или возбуждающего.

Хочу и беру… К правилу, озвученному Би, нужно было добавить еще одно, не менее важное — «не хочу и не беру». И в этот миг я понял, что я ее расхотел, и даже не знал, что ей надо сделать, чтобы я захотел ее вновь.

Леся продолжала ерзать на простыне, двигаясь все ближе к краю дивана, одновременно не давая мне снять медальон и пытаясь меня оседлать. И когда я все-таки стянул цепочку с ее шеи, она дернулась так резко, что я не успел ее удержать, и она упала на пол.

Падение было недостаточным, чтобы причинить ей боль, но достаточным, чтобы привести в чувство. Леся мгновенно вскочила на ноги, выглядя как человек, которого жестко обломили, пообещав что-то, но не дав обещанного. Скорее всего, у нее до сих пор горело там, где только что был медальон.