Книга Моя простая курортная жизнь 1, страница 125 – Мэри Блум

— Все-таки клево на тебе футболка смотрится, — отметила она и погладила по ткани — прямо по моей груди.

— Спасибо за помощь, — сказал я, чувствуя эти внезапные теплые касания. — Завтра принесу.

— Забей, считай, это подарок, — отмахнулась капитанша. — К тому же тебе идет куда больше, чем моему бывшему…

А следом ее взгляд пробежался по моему телу — тот самый взгляд, который тогда на пляже подбадривал меня снять плавки — любопытный и вполне искренний. Когда ей реально хотелось посмотреть, что там под оберткой.

— Хотя, — добавила собеседница, накручивая на палец фиолетовую прядь, — без нее все равно лучше…

Кто знает, куда бы нас завел этот обмен взглядами, однако сзади, как вой сирены, донесся знакомый стук каблуков. У нее даже каблуки стучали надменно.

— Инна, — раздался за моей спиной высокомерный голос ее величества, — а ты не увлеклась? Займись делом.

— Все-все, иду! — мигом отозвалась та и снова перевела глаза на меня. — А так еще лучше, — добавила она и, взъерошив мне волосы, быстро ушла.

Я же остался на месте, с легкой досадой провожая удаляющуюся от меня упругую спортивную задницу, по которой, будто дразня, сочно шлепали длинные фиолетовые локоны, собранные в высокий хвост — и я бы очень не отказался заменить их своей ладонью. Априори начинаешь хотеть девушку, когда увидел, как она трахается — вот такой глупый закон природы. Интересно, а в обратную сторону он работает?

— Знаешь, — выводя из размышлений, произнес за моей спиной надменный голос, и я обернулся, — не лучшая затея — выносить личное в публичное. Тебе бы стоило последить за собой.

Честное слово, Катерина напоминала печенье с предсказанием, только вместо предсказаний у нее была нотация. Какая будет на этот раз, выпадало рандомно — но то, что будет именно нотация, стопроцентно. Слова менялись, смысл нет.

Выговорившись, Императрица развернулась, чтобы уйти. Однако вечер был бы неполным, если бы и я не спросил у нее кое-чего.

— Слушай, — начал я, — на твой день рождения я приду не один. Не против?

— Приходи с кем хочешь, — она повернулась обратно. — Ты же знаешь свое положение.

Ммм, сказано было даже по-своему тепло. Ну, насколько эта зараза могла быть теплой по отношению ко мне. Это что, прогресс по сравнению с прошлым годом? Забота, что ли?

— А потанцевать не хочешь? — предложил я, проверяя гипотезу.

— Правда не понимаю, — протянула она своим привычным высокомерным тоном, — зачем спрашиваешь, когда знаешь ответ? — и, так же надменно стуча каблуками, ушла.

А, нет, все как обычно. Оставалось только загадкой — какого? Какого черта надо было подходить и портить приятную беседу, если сама не собиралась дать хоть немножко приятного? Видимо, в этом был какой-то высший, недоступный мне смысл. Катерина вообще всегда вела себя так, как будто между нами не полтора года разницы, а целое тысячелетие, и она как будто этакое мудрое божество — надземная сущность, которая впитала опыт множества поколений. С высоты таких-то лет, конечно, можно смотреть на других свысока. Все прожила, все испытала, все уже про эту жизнь поняла — и это все к окончанию старшей школы. Возможно, это то, что называют юношеским максимализмом — только у нее он был на максималках.

Само собой, это сверхмудрое божество здесь не танцевало. Да и с кем бы она танцевала? Из претендентов на ее руку тут был только Принц, а это бы смотрелось комично. Танцующий шкаф — это само по себе комично, а шкаф, танцующий с компактной хрупкой девушкой — это комично вдвойне. Все равно, что вальсировать с холодильником или подъемным краном. А быть комичной ее величеству не хотелось. Другие же парни подходить к ней не решались — причем боялись они не габаритного кавалера, а ее саму. Из смельчаков был разве что Мишель. Вот с ним в прошлом году она кружилась по залу, пока ее Принц стоял и куколдил в сторонке. Интересно, а какими фразами этот бабник приглашал ее танцевать? Пожалуй, самое полезное, что у него бы стоило узнать. Хотя была ли в зале хоть одна девушка, которая с ним бы не потанцевала?