Книга Моя простая курортная жизнь 3, страница 117 – Мэри Блум

Развернувшись к доске, Ангелина Алексеевна начала целеустремленно рисовать табличку, а у меня в кармане не менее целеустремленно завибрировал смартфон.

Влада: «Хочу тебе отсосать…»

Эх, подруга, мне бы твои проблемы.

Я: «А я же говорил, войдешь во вкус…»

— Ну и, само собой, будут неправильные глаголы, — размахивая мелом, вещала у доски классная, — и ничего, что некоторые не использовали со времен Шекспира. Составители теста думают, что вы должны их знать…

Влада: «Ну я же не знала, что ты такой вкусный…»

Блин, Шекспир — это, конечно, хорошо, но он уже пятьсот лет Шекспир, а здесь и сейчас мне даже как-то неловко оставлять такую хорошую девушку без десерта. Может, Шекспир чуток подождет?

Внезапно ловкие женские пальчики вытянули смартфон у меня из рук и подняли в воздух.

— Рома, достаточно, — строго сказала Геля, — ты отвлекаешься.

— Больше не буду, — я потянулся к экрану, куда в этот миг пришло еще одно сообщение.

Влада: «Так что не вывихни язык на своем английском, мне он нужнее!»

Очки в строгой оправе аж подпрыгнули на носу.

— Нет, — отчеканила моя любимая учительница, сурово распахивая верхний ящик своего стола, — после занятия заберешь, чтобы уж наверняка.

— Но… — начал я.

— Рома, у нас тут не демократия.

С этими словами мой смартфон исчез среди ее бумаг — без права на апелляцию. А ведь обычно Геля гораздо сговорчивее. Что ее так возмутило? Такое неуважение к ее предмету?

— По-моему, ты слишком увлекся личной жизнью, — с недовольством выдала она.

И почему я услышал в этом интонации Полины?

— Но личная жизнь, по-моему, на то и личная, чтобы ею увлекаться, — заметил я.

— Займешься своей увлекательной личной жизнью, — с как-то даже завистью изрекла Ангелина Алексеевна, — в другом месте, а здесь мы занимаемся исключительно олимпиадой…

И что-то мне подсказывало, что именно этим она и недовольна. Да и Дана рядом как-то странно молчала.

— Думала, не выдержу! — жарко выдохнула Влада мне в губы, перебивая себя же смачным чмоком. — Думала, прибегу в этот дурацкий класс, где вы занимаетесь… — еще один звонкий чмок. — … и заберу тебя с этого дурацкого английского!

И целая серия «чмок-чмок-чмок», уже ничем не сдерживаемая, полетела по моим губам, щекам и шее. Я только и успевал в ответ мацать ее нетерпеливую задницу, уютно устроившуюся в моих ладонях, и гадать, что же так завело ее хозяйку. Что пришлось подождать или обстановка вокруг? Рядом стояли какие-то дурацкие ангелочки ко Дню святого Валентина, пыльные декорации, старая ударная установка, и висел тяжелый занавес. Сегодня мы договорились встретиться не в моей уютной подсобке, а в большом актовом зале, на сцене которого, судя по всему, Владе аж приспичило потрахаться. Так что сейчас, как два актера, мы сосались за кулисами между школьными музыкальными инструментами и реквизитом, исполняя еще одну секс-фантазию нашей звезды.

— Геле только повод дай около пацанов потереться, — выдохнула она между поцелуями. — Поди, спит и видит, как сесть на член помоложе!

— Чего ты такая колючая-то… Прям колючка! — я потискал мягкие теплые шарики под школьной юбкой. — Или ревнуешь?

— Пфф, — их владелица надула губки, — замолчи и целуй!

Словно подавая пример, сама припала ко мне — и по залу вновь полетели смачные чмоки. Я подхватил ее покрепче, прикидывая, куда пристроить эту вредную задницу. Ударная установка казалась ветхой, а декорации — грязными. Да и вообще тут за кулисами все было каким-то пыльным — моя подсобочка гораздо чище.