Книга Мое карательное право, страница 98 – Мэри Блум

— Всего один раз.

— Хотите больше, — я шагнул к машине, — найдите меня позже.

Фыркнув, она осталась на ночной улице, провожая глазами мой автомобиль. Стоило свернуть за угол, как обе хранительницы появились рядом на заднем сидении и привычно прильнули ко мне.

— Домой? — с надеждой спросил водитель.

— На кладбище, — ответил я.

Казалось, весь мир затянула глухая безлюдная тишина. Лишь мелкие камешки с треском перекатывались под ногами, шумели листья на деревьях, и ветер, надсадно воя, хлестал одинокие кресты и стены склепов. Гулять тут в одиночку в столь поздний час было бы не очень уютно, однако я теперь никогда не бывал один. Временами это меня напрягало, сейчас же скорее радовало.

— Неупокоенные души в бездне томятся, — осмотревшись, выдала шагающая рядом Крис.

— Как будто упокоенным там хорошо, — строго заметила ангел, идущая с другой стороны от меня.

— Упокоенным у нас нормально, — отмахнусь демоница. — А вот неупокоенные все время просятся на землю, хотят отомстить… Сложно с ними.

— А вот не грешили бы, попали бы на небеса…

— Не грешить не так просто, — философски заметило мое исчадие.

— Не грешить легко, — возразила Вэл. — Надо всего лишь вести праведную жизнь.

Ага, сказала та, кто рубит людей на куски — причем оптом.

Обогнув часовню небесной хранительницы, мы вышли к фамильным склепам рода Воронцовых, стоявших длинной серой стеной. Я пробежался по ним глазами и чуть не споткнулся от увиденного. На дереве около склепа моих родителей, чтобы я наверняка не пропустил, висел человек — вернее, не висел, а болтался на ветру, подвешенный к толстой ветке. За подмышки, не за шею — потому что оттуда торчал лишь обрубок. Головы у него не было, а остатки шеи исполосовало что-то до безумия острое — стилет, нож или такие же ногти, как у Крис.

Однако даже без головы я легко его узнал — по витиеватой татуировке на руке, которую не раз видел у сбежавшего замначальника охраны нашего особняка. Вот и нашелся, что называется.

— Господин, — Вэл сорвала записку, приколотую на его испачканную уже высохшей кровью рубашку, и протянула мне.

На белоснежном клочке корявыми буквами, будто писал ребенок, были выведены всего два слова:

“Ты следующий”

— Знаете, что это значит? — я поднял глаза на хранительниц. — Вторая угроза за один день?

— Что враг обнаглел? — с ходу предположила демоница.

— Что он пытается вас запугать? — задумалась ее коллега с небес.

— Нет, — я свернул записку. — Что он сам меня боится…

И не знает, как быть. Те, кто знают, не тратят время на предупреждения.

Домой я вернулся уже совсем поздней ночью — с находкой в багажнике, которой по моему приказу занялись люди из охраны рода. Я же осмотрел незнакомый спорткар, припаркованный неподалеку. Странно, время было крайне не подходящим для визитов. По моей команде хранительницы послушно отправились в подпространство, а я вошел в особняк.

— Ваше Сиятельство, — встретил меня дворецкий, — вас в гостиной дожидается граф Долгорукий…

Новость несколько удивила — этого гостя я точно не ожидал. Никита Семенович Долгорукий считался самым большим авантюристом во всей империи. В двадцать лет он до последней копейки спустил отцовское состояние, вложившись в какую-то фармацевтическую компанию. В двадцать пять получил состояние тетушки и неожиданно для всех его удвоил, начав поставлять в страну косметику с востока. С тех пор уже больше десяти лет граф постоянно находил себе приключения и проблемы — создавая предприятие за предприятием, рыская в поисках бизнес-идей по всему свету, внедряя их дома и без устали влезая в кредиты. Что-то ему удавалось, что-то нет. Он регулярно балансировал на грани между богатым человеком и полным банкротом, как-то умудряясь сохранять этот баланс. Вот только причем тут я?