Книга После того как мы упали, страница 144 – Мила Любимая

По крайней мере, некоторых из них. А конкретно, возможную мать моего (что ещё тоже надо доказать) ребенка.

Тьма...

Я и отец.

Да я же просто не приспособлен для этого!

Какой из меня родитель, если со своей жизнью разобраться не могу? Косяк через раз.

— Ян, почему ты молчишь?! — взвизгнула Вика, отчего-то напоминая мне резанного порося.

Наверное, по большей части от того, что в ее голосе сейчас ясно различалась истерика. Ведь события разворачивались не по тому грандиозному сценарию уровня американских блокбастеров, какой она расписала в своей голове.

Жили они долго и счастливо, и умерли в один день! Со всеми вытекающими.

Черт...

Угораздило же меня так вляпаться. В трясину угодил, в самый эпицентр вязкого болота, где даже за паршивый сучок сложно зацепиться, чтобы выбраться из топей целым и невредимым.

Да, моя Пожарова останется рядом. Будет подавать мне патроны и все такое.

Но сначала я должен сделать так, чтобы моей девочке не пришлось думать про всяких Степашек, встающих между нами наподобие мощной дамбе. Эту проблему должен решить я и только я.

— Ян!!! — в очередной раз завопила Вика.

Ее ультразвук резанул по барабанным перепонкам, мгновенно вызвав ноющую боль в висках. Для полноты картины не хватает только слез ручьями, тогда вообще будет полный комплект.

Надеюсь, ей хватит мозгов не устраивать показательное выступление в общественном месте.

Хотя...

О чем это я?

Первый акт эксклюзивной трагедии уже подходит к своему концу.

Впереди перерыв на антракт, а затем и следующая часть Марлезонского балета.

— Вика, а я тебе уже все сказал. Мы, черт возьми, не в пятнадцатом веке, чтобы жениться по залету.

Степанова театрально шмыгнула, смахивая невидимые слезинки.

Не удивлюсь, если она за свою беременность тупо зацепилась, как за единственный рабочий способ захомутать меня и окольцевать под шумок.

Бедный ребенок… я на собственной шкуре знаю, что такое быть ненужным собственной матери. Детей надо заводить в правильные моменты, когда действительно хочешь продолжения рода, дать жизнь новому человеку, а не вот так жестоко играть в них, как в марионеток.

Оттого на свете много обиженных и озлобленных людей. Просто потому, что в детстве их тупо недолюбили.

— Это из нее, да?! — криком вылился из Вики весь яд, что до сих пор она умудрялась держать внутри себя.

— Из-за кого? — устало выдохнул.

— Из-за коровы твоей тупой! Из-за кого еще!

Забираю свои слова назад. Вика реально просто «казалась» умной и сообразительной девчонкой. А на поверхности примитивная телка. В голове, у которой только дети, свадьбы и современные каноны красоты.

Да, я тоже когда-то судил по внешности. В лицее помню, как сам стеснялся Аврору, позволяя другим оскорблять ее. И в стороне не оставался. Порой нужно много времени, чтобы все осознать, в жизни разобраться. Какая-то философия из меня поперла…

Наверное, покажусь банальным или прозвучу будто сопливая попсовая песенка, но моей любви, как хорошему вину, нужно было настояться.

— Степанова, притормози коней. Моя личная жизнь тебя не касается.

— А то что?! Что ты мне сделаешь, Ян?

На нас уже косились и посетители, и персонал заведения.

К нам и официантка подойти не решалась, все ждала, когда наступит затишье. Кажется, пора сворачивать лавочку. Ибо Степанова успокаиваться и близко не планировала.