Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 63 – Наташа Фаолини

Я вжимаюсь в холодный камень скалы, закрывая голову руками, но это не спасает. Кажется, весь мир сузился до этой маленькой каменной поляны, где идет беспощадная битва не на жизнь, а на смерть.

Скал дерется как одержимый, как воплощение самой разрушительной силы природы. Вокруг него вырастает гора из мертвых и умирающих стервятников, но они все лезут и лезут, словно их порождает сама тьма.

Вскоре Скал остается один против семерых или восьмерых разъяренных хищников. Он понимает, что это конец.

Он бросает на меня короткий, приказывающий взгляд, полный мрачной решимости.

— Ко мне! — рычит он, и в его голосе нет больше ни капли прежнего спокойствия.

Он делает несколько отчаянных ударов, отбрасывая ближайших зверей, и в следующее мгновение оказывается рядом со мной. Его рука железной хваткой вцепляется в мое предплечье, и он тащит меня за собой.

Мы бежим, спотыкаясь, по каменистой почве, Скал одной рукой отбивается от самых настырных стервятников, которые преследуют нас, другой — безжалостно влечет меня вперед.

И тут, в этом бешеном беге, сквозь шум крови в ушах и собственный сбивчивый пульс, до меня доходит ужасающая мысль. Одно короткое, пронзительное осознание, от которого все внутри холодеет.

Лия.

Девочка. Мы оставили ее там, на поляне. Она же сейчас в ужасе, брошенная там…

Нет!

Это осознание обрушивается на меня с такой силой, что я на мгновение забываю и о Скале, и о стервятниках, и о собственной безопасности. Есть только маленькая, беззащитная девочка, которую я невольно обрекла на страшную смерть.

Не думая, я резко останавливаюсь, упираясь ногами в землю. Скал, не ожидавший такого сопротивления, протаскивает меня еще на шаг, его хватка на моей руке становится невыносимо болезненной.

— Что еще?! — рычит он, его лицо искажено яростью от моего неповиновения и напряжения погони.

Я смотрю назад, туда, где осталась Лия, и во мне взрывается отчаяние и вина, полностью перекрывая страх, но я знаю, что Скал не отпустит меня просто так.

Даже если я буду умолять — он не станет спасать Лию, потому что возле тех скал слишком опасно, а все его воины мертвы или погребены под телами стервятников.

Но я не могу бросить ее там, точно не после того, как спасала, а даже если бы и нет…

Стиснув зубы, перевожу взгляд на громадную гору мышц, тянущую меня вперед.

Предплечье Скала оказывается у меня перед лицом, я набираю полные легкие воздуха и решаюсь… впиваюсь в него зубами, как дикий зверек, с такой силой, что чувствую солоноватый, металлический вкус крови и пота.

Он резко отдергивает руку, дальше из его груди вырывается не то рык, не то стон от неожиданной боли и ярости. Хватка его громадной руки на мгновение ослабевает.

Этого достаточно.

Я вырываюсь и, не оглядываясь, бегу за Лией в облако еще не успевшей осесть пыли.

Пыль! Она повсюду — забивает нос, рот, щиплет глаза. Вкус крови и пота от укуса на языке смешивается с этой едкой, поднятой недавней битвой взвесью.

Я бегу, почти не видя ничего перед собой, ориентируясь лишь на то направление, где, как мне помнится, осталась лежать Лия. Каждый вдох обжигает легкие. Страх придает мне сил, но он же и сковывает, заставляя сердце отбивать сумасшедшую дробь о ребра.

Только бы успеть! Только бы эти твари ее не нашли!