Книга Запасные крылья, страница 100 – Лана Барсукова

— Сколько? – Женя сразу понял, что попал в десятку.

Ему нужна именно верба, дикая, весенняя, лаконичная и готовая ласкать губы крохотными пушистыми шариками.

— А сколько гамбургер стоит? – ответила бойкая бабулька.

— Я про вербу спрашиваю. Сколько просите?

— Да кто его знает. Внук сказал, что, если на два гамбургера наторгую, он перестанет над «Уральскими пельменями» издеваться.

— Серьезный вызов! А гамбургер-то какой вам нужен?

Непонимание во взгляде было искренним и красноречивым.

— Просто они разные бывают, – пояснил Женя. – Сильно в цене различаются.

— Господи, и тут намудрили, черти американские. – Бабка заметно приуныла.

— Ладно, отобьемся от внука, – пообещал Женя.

Через пять минут он напоминал сам себе испанского конкистадора, который выменивает у туземной бабки натуральную, в лесах добытую вербу за дешевые поделки западной цивилизации, завернутые в промасленную бумажку с потеками кетчупа. При этом оба участника обмена считали, что им неслыханно повезло.

В хорошем настроении, с увесистым пучком вербы Женя стоял у ног Пушкина. Сердце приятно екало в ожидании выстраданного счастья.

Кира появилась неожиданно. Она просто материализовалась. Видимо, ее тоненькая фигурка отлично маскировалась за тучными телами прохожих, наводнившими центр.

— Привет, – сказала она откуда-то сзади.

Женька крутанулся на месте и оказался лицом к лицу с девушкой своей мечты. На этот раз мечта выглядела явно преображенной. Прежняя бледность, переходившая под глазами в нежную синеву, уступила место задорной смуглости. Кира стояла, словно поцелованная солнцем, и на фоне чахлой московской весны смотрелась совершенно инородной и оттого еще более притягательной.

— Привет, – ответил Женька, даже не пытаясь скрыть восхищения.

Он ждал, что еще скажет Кира. В его понимании ее исчезновение, слухи о связи с каким-то Гогой, неожиданный отъезд на Шри-Ланку нуждались хоть в каком-то объяснении. Несколько секунд тянулась неловкая пауза.

— Так и будешь молчать? – поторопила Кира.

Женя понял, что никакого объяснения не будет. Мотылек не обязан рассказывать лютику, почему он покинул этот цветок и перелетел на другой. Просто захотел. Или ветер попутный подул.

— Прогуляемся? – спросил он неопределенно.

— Давай. – Кира смотрела с прищуром, с каким оценщики рассматривают сдаваемые в ломбард вещи. Увиденное, видимо, ее не вдохновило. – А почему ты так похудел?

Женька неопределенно пожал плечами. Рассказывать, как он сутками не ел, надрываясь в бессильных попытках понять, почему она его бросила, было бы совсем глупо. И про то, что алкоголь стал основным источником калорий, говорить тоже не хотелось.

— Работы много было, – неопределенно буркнул Женька.

Они пошли по Тверскому бульвару, бегло рассматривая уличную фотовыставку. На этот раз она была посвящена географическому разнообразию страны. На соседних фотографиях искрились снега и изнывали от жары пирамидальные тополя. Степи, словно проутюженные ветром, сменялись вздыбленными горами с нахлобученными ледовыми шапками. Пейзажи, портреты, жанровые фото сменяли друг друга, оставляя в душе позывы срочно сесть в самолет и полететь в любом направлении, лишь бы видеть и трогать эту разнообразную жизнь.

— А ты так и просидел в Москве все это время? – спросила Кира, поддаваясь впечатлению от выставки.