Онлайн книга «Запасные крылья»
|
— Я поблагодарить хотела! – выкрикнула Зинаида в никуда. – За сына поблагодарить. Заскрипел диван, потом половицы, потом дверь комнаты приоткрылась, и в проеме возникла женская фигура. Остатки вечернего солнца били ей в спину. В полутьме коридора лица не было видно, только общий контур. Женщина остановилась и как-то неестественно застыла на месте. Зинаида видела только темный силуэт в рамке дверного проема, залитого вечерним солнцем. Единственная лампочка, как висельник, печально болталась прямо над Зиной, старательно освещая ее лицо. Женщина подалась вперед, как будто хотела получше рассмотреть Зину, потом резко отпрянула. Зинаида почувствовала, что сейчас ей лучше помолчать. Странная женщина еще раз колыхнулась всем телом. Потом каким-то совсем другим голосом, потерявшим всякую начальственность, сломленным, с хрипотцой, сказала: — Пришла, значит? Зинаида растерялась. Как понимать этот вопрос? Стало быть, ее тут ждали? Давно надо было принести деньги, а она все мешкала. У той же Воблы занять, а не ждать пенсию. — Пришла, – сказала она неуверенно. – Извините, что только сейчас собралась… Пенсию задержали, а заначек особо нет… Ее перебили на полуслове: — Знала, что свидимся. Всегда знала. – И тут же, но уже не ей: – Любаша, дорогая, будь добра, сходи воздухом подыши. Тихая миловидная женщина, как мышка, беспрекословно сорвала с вешалки курточку и шмыгнула за дверь. Секунда, и ее нет. Только фигура в дверном проеме, и Зина под лампочкой, бьющей в лицо. Зина ждала, что ей предложат пройти в комнату. Не предложили. В полной тишине она суетливо достала конверт с деньгами. — Вот тут, – засмущалась она, – все, что могу. Вы мне сына спасли, Женьку. Я бы все отдала, но больше нет. У него жизнь новая началась. Я вам ноги целовать готова, все, что могу, он же погибал… Женщина со стоном прислонилась к дверному косяку. — Так это был твой сын? – с хрипотцой спросила она. Повисла тишина. Зина не понимала ровным счетом ничего. — Так значит, я твоего сына спасла? Женщина, казалось, говорит с собой. В ее голосе сквозило крайнее изумление, смешанное с отчаянием. Зина не решалась вставить ни слова. — Вот оно как сложилось. Ты моего сына погубила, а я твоего спасла. Женщина шагнула вперед. Теплый свет упал ей на лицо, и Зинаида увидела что-то неуловимо знакомое, заслоненное пластами безжалостного времени. Дряблая кожа, повисшие брыли, мешки под глазами. И под всем этим безобразием сквозил смутный привет из прошлого. И этот голос. Голос, на который наслаивается звук колымской вьюги. — Варвара? – отпрянула Зина. Та усмехнулась: — Узнала, значит. Зина потеряла контроль над собой. Долгие годы она закапывала чувство вины в глухие катакомбы своей души, подальше от самой себя. Долгие годы связывала память в тугой узел. Только бы забыть того мальчика, сгоревшего под овчинным тулупом. И все напрасно. Ей было отказано в милости забвения. Прошлое встало в полный рост, заслонив собой настоящее. Зина упала на колени и поползла к Варваре, обхватила ее ноги руками и снизу, как собака, задрав голову, стала страстно шептать: — Прости, прости, я себя казнила, так казнила, думала, что не смогу жить, а потом сын, единственная радость, каждую секундочку помнила, прости, дай мне воздуха жить дальше, сними грех с души… |