Книга Последнее отражение, страница 28 – Наталья Тимошенко

— Крис! – едва слышно прошипела она, даже не пытаясь скрывать панику.

— Я почти. Пять секунд…

Шаги становились громче. Тот, кто раньше поднимался по лестнице, теперь спускался. Если пройдет мимо – она спасена. Но если решит проверить этаж…

Замок рядом щелкнул, и красный огонек сменился зеленым.

— Давай! – Крис почти выкрикнула Лу в ухо.

Лу юркнула внутрь и бесшумно притянула дверь за собой как раз в тот момент, когда мужчина шагнул в коридор. Лу затаилась, даже дышать перестала. Шаги приближались. Должно быть, охранник что-то услышал и решил проверить. Подошел к самой двери, остановился, прислушался. Ничего не услышал и минуту спустя пошел дальше. Лу медленно выдохнула. Внутри хранилища было темно. Пахло металлом, лаком и книгами.

— Ты в безопасности? – шепотом спросила Крис.

— Да, все в порядке, – улыбнулась Лу. – Ты чудо.

— Я знаю, – хмыкнула Крис. – Не отвлекайся, скоро рассветет, выбраться из дома будет сложнее. Тебе нужно успеть, пока еще темно и в доме полно обслуги.

Хранилище оказалось меньше, чем Лу представляла, но обустроено было с претензией. Оно не выглядело тесной кладовкой, скорее походило на камерный выставочный зал, в который владелец коллекции мог с гордостью приводить гостей и показывать «редкости».

Внутри царила приглушенная подсветка: лампы в нишах и под стеклянными полками отбрасывали мягкий желтоватый свет. На стенах висели застекленные рамы с автографами, письмами, какими-то карандашными набросками. Несколько предметов стояли в отдельных боксах на постаментах: старинная курительная трубка, часы в потертом футляре, пара медалей в бархатных ложементах. Все это производило впечатление антикварного богатства, пусть и больше напоказ, чем по-настоящему редкого.

У стены стоял шкаф со стеклянными дверцами. Тот самый, о котором рассказывал Стефан. Внутри лежали книги, альбомы, толстые потрепанные папки. Некоторые тома были раскрыты и демонстрировали отдельные страницы. Очевидно, чтобы впечатлить зрителей красочными гравюрами или старинной печатью.

Лу двинулась к шкафу. Просмотрела верхнюю полку: книги по искусству, что-то по истории, воспоминания путешественников. На средней полке расположились дореволюционные издания, некоторые с золотым тиснением, другие более скромные. Но глаз зацепился за самый низ: там книги стояли вразнобой, пара завалилась набок, одна вообще лежала горизонтально поверх других. Лу присела, вытянула книгу, лежавшую отдельно. Нет, не то. Следующая оказалась и вовсе атласом. И только потом, в тени, она заметила толстый блокнот в черной обложке, чуть вздувшийся от времени. Уже почти дотронулась до него, когда вдруг некстати опять ожила интуиция: «Не трогай!» Лу инстинктивно отдернула руку, но тут же выругалась на себя.

— Поздно, дорогая, – усмехнулась она. – Почки уже отвалились, боржоми не поможет. Теперь нам нужна эта книга.

Интуиция замолчала, но Лу, прежде чем коснуться блокнота, все же внимательно осмотрелась. Нет, не похоже, чтобы тот был под какой-то сигнализацией. Кузнецову эта книжица вообще едва ли нужна, иначе не обращался бы с ней так неряшливо. Лу все же дотронулась до книги и снова вздрогнула: показалось вдруг, что коснулась не бездушной тетрадки, а теплой мягкой кожи. Но это же бред, дневник даже не был перетянут в кожу!