Книга Последнее отражение, страница 73 – Наталья Тимошенко

— Правда? Почему? – искренне удивилась Лина.

Браун пожамкал губами.

— Строительная бригада разбежалась. Взрослые мужчины бежали в ужасе. Они не захотели даже забирать инструменты. Говорили, что внутри дома «не так пахнет», как должно: не сыростью, не пылью, не старым деревом, а… чем-то другим. Сладким, как цветы, но при этом тухлым. Говорили, что стены дышат. Что свет меркнет, стоит зайти на второй этаж. Один вообще сбежал, не сказав ни слова, а на следующий день заявил, что не работает с мертвыми домами. Дом был продан какой-то вдове. К сожалению, даже имени ее не сохранилось. Но и ее бригада последовала примеру первой. Продержалась всего неделю. По словам одного из рабочих, еще в первую неделю на чердаке пропал их плотник. Просто исчез. Остальные думали, что он ушел с объекта. Бывает, люди бросают работу. Но на следующий день другой рабочий нашел его сапоги… аккуратно поставленные у люка, ведущего на чердак. Самого человека не нашли. Полицию, конечно, вызвали, обыскали весь дом, даже соседей опросили. Бесполезно. А потом начались странности. Один из маляров свалился со стремянки и сломал шею. Другой, как утверждали его товарищи, внезапно начал разговаривать с кем-то, кого никто не видел, и вскоре вовсе отказался возвращаться на объект. Несколько человек заявили, что слышали, как в доме кто-то плачет ночами. В общем, ремонт снова был не закончен, вдова в дом так и не въехала. После этого дом продавался много раз, пока в 1893 году в него не въехал последний владелец – молодой художник Йозеф Бреннер. Ему кто-то сказал, что дом дешевый, да еще и с «атмосферой». Люди искусства такое любят. Бреннер не покупал его, снял на несколько месяцев, хотел закончить цикл картин. И вот в одну ночь соседи услышали ужасный крик. Такой, что у женщин в соседнем доме волосы дыбом встали. Кто-то вызвал полицию. Когда те приехали, выяснилось, что дверь заперта изнутри. Пришлось ломать.

Браун замолчал на пару секунд, внимательно вглядываясь в лицо Лины.

— И что они там нашли? – не стала разочаровывать его та.

— Внутри все было вверх дном. Будто в доме бушевал ураган. Мебель разбита, на стенах странные символы, будто выцарапанные когтями. Самого Бреннера нашли в гостиной. Он сидел, прижавшись к стене, и не мог говорить. Совсем. Только раскачивался взад-вперед и что-то лепетал на латыни, как потом выяснилось. Врачи решили, что у него случился психоз. Его забрали в лечебницу. Случай оказался резонансным, о нем даже писали в некоторых газетах.

— Бреннер что-нибудь рассказал врачам? – спросил Стефан.

— Он говорил, что все началось практически сразу после его переезда. В одну из ночей он проснулся, потому что кто-то дышал ему в лицо. Он чувствовал дыхание: горячее, влажное, с запахом прелости, как будто изо рта давно умершего человека. Затем он начал слышать шаги. Кто-то ходил по чердаку по ночам. Не просто ходил, а скребся, как зверь. Причем шаги не прекращались до самого рассвета.

— И он не уехал после такого? – поежилась Лина.

Браун усмехнулся.

— Скорее, он ради этого приехал. Затем кто-то садился ему на грудь. Это ощущение появлялось у него каждую ночь, когда он ложился спать. Он описывал, что не мог пошевелиться, а из темноты слышался какой-то стон. Протяжный, почти детский. Словно кто-то лежит под полом и пытается позвать на помощь. Но стоило вскочить с кровати, как все затихало. Однажды он не выдержал и вскрыл половицы, но там никого не было. Затем появились следы. Босые, с вытянутыми пальцами, но слишком маленькие для взрослого. Они вели из одной стены в другую, через всю комнату. Эти следы не исчезали с рассветом. Бреннер пробовал смывать их водой, стирать, но на следующее утро они появлялись снова.