Книга Свидание на краю бесконечности, страница 109 – Ольга Володарская

— За полторы недели. Я на похороны пришла с замазанным синяком и трещиной в ребре.

— Когда ты узнала, что беременна?

— Подозревать начала совсем скоро. Грудь распухла, стало по утрам подташнивать. Но я не хотела получать подтверждение своим догадкам и тянула до последнего. Только в пять месяцев, когда уже живот нельзя была замаскировать одеждой, я пошла в женскую консультацию.

— Об аборте не думала?

— Грех это. Но и носить ребенка от насильника было невыносимо. Поэтому я с собой чуть не покончила.

— А это не грех? — возмутилась Фатима.

— Еще больший, знаю. Но такое отчаяние накатило, что хоть в петлю… — Она зажмурилась, вспомнив об этом. — Хороший парень меня спас. Азизом зовут. Он сын Мустафы, с которым Димка дружил. Он меня, избитую, нашел на остановке, на которой Ильяс меня выбросил, и домой привел, потом навещал иногда. Явился и в тот день отчаяния. По глазам будто понял, что со мной, и долго не уходил. Сидел и сидел, да все о себе рассказывал.

Моряком Азиз мечтал стать с детства. Причем Балтийского флота. Но мать его, младшенького, от себя не отпускала. Да и учился он неважно, так что все равно не прошел бы по конкурсу. Значит, придется по стопам отца и брата идти, на рынке Чорсу ключи делать или керамикой торговать. А это не по его душе занятие! — Тома облизнула губы, ей хотелось пить, но она терпела. — Он говорил и говорил, как будто убаюкивал. А в конце сообщил мне, что пристроили его на днях в обжорный ряд чистильщиком овощей. Работа тяжелая, неблагодарная. Но она позволяет Азизу учиться новому, а именно: приготовлению плова. «Я стану лучшим на Чорсу ошпазом! — сказал парень. — Теперь у меня такая мечта!» И так он меня вдохновил этим, что я дала себе клятву стать лучшей матерью для своего чада. И не важно, кто его отец. Мой ребенок вырастет непохожим на него, потому что я окружу его любовью и заботой.

— Ты сдержала клятву.

— Теперь ты понимаешь, почему я противилась отношениям Георгия и Лейлы? Они близкие родственники, таким нельзя жениться и заводить детей.

— Ты ошибаешься, подруженька, — мягко возразила Фатима. — Им можно.

— Чего ты несешь? Сын и правнучка Ильяса не пара друг другу.

— Теперь пришла моя очередь делиться тайной… — Ох, как тяжело было это делать! — Я родила своего старшенького Руслана не от Ильяса. И ты, наверное, уже догадываешься, кто его настоящий отец.

Проговорив это, Фатима унеслась воспоминаниями в тот далекий день, когда состоялась ее свадьба.

…Она была очень хороша, хоть и чрезмерно бледна. Жених, наоборот, — лицом красен, а все из-за вина. Отец Фатимы споил зятя, подливая и подливая ему портвейна.

— Отказываешься? Значит, не уважаешь, — твердил он, отмахиваясь и от жены, и от дочери. Те пытались не дать бывалому пьянице превратить Ильяса в этот знаменательный день в свою копию. В обычной жизни тот практически не употреблял, разве что на банкетах опрокидывал в себя пару стопок, но на собственной свадьбе, опять же по уверениям тестя, грех не выпить. — Еще по одной, и я разрешу называть себя ата, то есть «папа».

Под конец вечера Ильяс едва держался на ногах. Ата же, хоть и утратил способность говорить членораздельно, отправился к друзьям продолжать празднование. Мама с сестрой тоже домой не пошли, чтобы дать молодым возможность побыть наедине: остались ночевать у друзей. Фатима привела мужа в «любовное гнездышко», раздела, уложила. Думала, уснет, но нет: