Книга Свидание на краю бесконечности, страница 11 – Ольга Володарская

— А что она? — улыбнулась Алиса.

— Смеялась и гладила по голове. Но я не отставал. Даже папу просил сходить к ее отцу и попросить руки Фатимы. — Дед тоже усмехнулся. — Мне было девять, когда родители решили, что мы с мамой должны вернуться в Москву. При расставании с Фатимой я сказал, что мой отъезд ничего не меняет и я по-прежнему хочу видеть ее своей женой. Кольцо подарил из проволоки. Был уверен, моя невеста (я ее именно так воспринимал) дождется. Но через полгода отец сообщил, что Фатима просватана. В восемнадцать она вышла замуж.

— Твое сердце было разбито?

— На мелкие кусочки. И я велел себе ее разлюбить.

— Получилось?

— Думал, что да. Но в каждой девчонке, которая мне нравилась, было что-то от Фатимы. — Дед смотрел на фотографию не отрываясь, пока Алиса не перевернула ее и не увидела на обороте надпись: «Май 1942». — А вскоре умер отец, у мамы сахарный диабет развился на нервной почве, сгорел барак, в котором мы жили, и два соседа вместе с ним… Стало не до любовей!

— Но ты Фатиму не забыл, раз до сих пор хранишь ее фото? — Только ее, а не бывшей жены и сыновей. Они, получается, ничего не значили для Дмитрия Валентиновича? Дядька Мустафа — да, они — нет. — И не ради ли своей первой любви ты бросил семью и помчался в Ташкент?

— И да, и нет.

— Либо да, либо нет! — рассердилась Алиса. — Другого не дано!

— Когда я узнал о землетрясении в Ташкенте, то сразу подумал о Фатиме. Как она там? Не пострадала ли? Эпицентр находился в центре города, где махалля ее семьи!

— Махалля… Что это?

— Квартал, застроенный частными домами. Во времена моего детства в каждом была своя чайхана, в которой собирались старейшины, решающие вопросы самоуправления. Жители махалля держались вместе, как правило, роднились с соседями. Их объединяла или национальность, или ремесло. Отец Фатимы был искусным чеканщиком, и его, приехавшего с семьей из далекого кишлака, приняли в квартал ювелиров.

— Все, я поняла, — перебила его Алиса. — Давай о Фатиме, о которой ты подумал, едва узнал о землетрясении. Она не пострадала?

— Нет, хотя их махалля была частично разрушена. Но Фатима давно переехала в другой район города. Она вышла замуж не за своего, а за парня с завода, на котором работал мой отец. Собственно, он являлся его секретарем, через папу Ильяс с Фатимой и познакомился. Он татарин, единоверец, и семья была не против. Окружение тоже. Когда я нашел Фатиму, у нее уже было трое детей. — Дмитрий Валентинович исподлобья посмотрел на внучку. — Поэтому я ответил тебе неоднозначно. Да, я сорвался в Ташкент из-за Фатимы, но нет, не из-за нее я в нем остался.

— Ты бабушку совсем не любил, раз бросил?

— Не знаю. Иногда казалось, что чувства есть. И жили мы хорошо. Но мне, наверное, вообще не нужно было жениться. Я в браке задыхался. То, чем гордилась жена, моя должность, квартира, югославская стенка, не приносило мне радости.

— А дети? — напряженно спросила Алиса. — Тоже нет?

— Я их обожал. И никогда бы не бросил. Но мне не оставили выбора. — Внучка покачала головой. — Не согласна? Ты женщина, ты солидарна с бабушкой…

— Зачем ты вообще женился, если хотел для себя другой жизни?

— Не знал я тогда, чего хотел! Пришел из армии, мать похоронил, в техникуме отучился, на работу устроился, и тут она… Зоя! — Так звали бабушку. — Бойкая, веселая, хорошенькая! Но и порядочная, воспитанная, не какая-то финтифлюшка. Быстро она меня в оборот взяла. И родители ее поспособствовали этому — они нашу семью знали и выбор дочери одобряли, поэтому активно меня обрабатывали. Пора, мол, уже семью создавать, не мальчик уже (а мне двадцать три!). Мать про домашний уют мне нашептывала, отец про карьерную лестницу, по которой семейных быстрее продвигают. Не успел я оглянуться, как мы уже женаты. Через год Женька родился, еще через пять — Николяшка. И вот у меня и уютный дом, и карьера, и два сына прекрасных… А я несчастлив!