Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 125 – Дия Семина

У Марьи Назаровны день выдался на редкость тревожным, всё казалось, что-то где-то забыла, не довела до ума, и скоро случится нечто совершенно неприятное. Ладно бы днём, так и ночью снились ужасные сны, словно кто-то хотел её извести, задушить и наказать, да не просто так, а позорно, выставив на всеобщее обозрение её истерзанное плетью тело.

Утром очнулась, осмотрелась и выдохнула, просто сон, просто кошмар, просто недорогая и очень шумная квартира, единственная из приличных, какую она смогла себе позволить.

И причины-то беспокойства понятны…

Жизнь одним дурным бзиком, слетела с обрыва, да так, что назад не вернуться.

Снова вспомнился тот злосчастный день, когда Анна отвергла проклятые бриллианты…

— Дёрнул меня нечистый её ударить, теперь всего лишилась, всего. Явно бес попутал, ведь столько держалась.

Поднялась с постели, быстрыми, уверенными движениями застелила, убрала всё лишнее с видных мест, умылась, расчесала и собрала в несложную причёску волосы и поставила вариться кофе на керосинке, можно было бы сходить в кафе, да дорого, надо беречь средства. И продумать доход.

Ей вдруг вспомнился неприятный упрёк от мужа, что она не в состоянии этот самый «кофий» себе сделать, ухмыльнулась и ответила вслух, словно Иван Петрович рядом стоит:

— Хм, кофе я не умею делать? Да я всё могу, всем фору дам, ни одна экономка мне в подмётки не годится, зачем мне себя утруждать, ежели полон дом прислуги. А и правда. Может, найти какого-то отставного генерала, вдовца, пусть бы хоть в каком городе, да и устроиться у него в экономки-то…

Идея показалась весьма здравой.

Экономкой труд-то не такой тяжкий. Если человек состоятельный, то и вести доброе хозяйство в своё удовольствие. Но про такого надо бы разузнать, а лучше, чем свахи, про вдовцов – никто не знает.

Впервые за долгое время, после принятия данности, что она сама себе подрубила корни, и осталась без кормильца, Марья приняла тот факт, что можно и поработать. До этого момента, она категорически эту мысль отвергала.

— Сегодня же проедусь по городу и навещу старых приятельниц. Не может быть такого, чтобы что-то ушло и взамен не появилось нечто новое, может, и замуж удастся выйти…

Рассуждая о перспективах, посмотрела на себя в зеркало.

Моложавая, ладная, с белой кожей и едва заметным, приятным румянцем на щеках. Яркие глаза, какие и сурьмить не нужно, а если уж подсурьмить, то ни один здоровый в этом деле мужчина не устоит.

Достала из шкатулки тонкую кисть и баночку с сурьмой, и слегка сделала контур, почти незаметный, всего лишь тонкие линии, но зелёные глаза вспыхнули, заблестели, и румянец проявился, уж такая писаная красота, что невозможно налюбоваться.

Выбрала строгое платье, красивую восточного стиля шаль и решила перейти к активным действиям.

Но не успела.

— Марья Назаровна! Вы дома, будьте любезны, уделите мне несколько минут, а лучше все полчаса вашего драгоценного времени.

Из-за двери после короткого, уверенного стука послышался ещё более уверенный, сильный и не терпящий отказа мужской голос.

Такие бывают только у адвокатов.

— Как не вовремя. Сударь, я приболела, зайдите дня через три. Будьте так любезны.

— Я не боюсь заразиться, но гнева моего клиента опасаюсь. В ваших же интересах открыть дверь, иначе я её открою сам, поверьте, такой замок для меня не преграда.