Книга Миллион евро за мою душу…, страница 71 – Эльвира Осетина

Она ехидно ухмыляется, и крутит пистолетом у меня перед носом.

А я продолжаю молча подчиняться ей. Потому что понимаю, что если героически погибну, то брата точно не спасу… а так, хоть какой-то шанс есть. Что же касаемо моей матери… То даже не удивлена. Нечто подобное я от неё и ожидала. Хотя конечно же не думала, что она настолько опуститься, что даже Лешку использует в своих махинациях.

— Жаль только эти ищейки умудрились тебя найти, — недовольно кривит свои пухлые губы Мирта, когда мы останавливаемся перед еще одной железной дверью с кодовым замком, и уже тише, скорее сама себе добавляет: — Повезло, что они так ничего и не поняли.

Она вдруг поворачивает свою голову ко мне и смотрит каким-то слишком усталым взглядом древней старухи, прожившей не одну сотню лет, и наклоняет свою голову немного на бок, как это делают животные, а не люди.

— Ты, наверное, думаешь я безумна, и глупа, что рассказываю тебе все это? Тебе, какой-то никчёмной человечке?

Но моего ответа на свой вопрос она не ждет, и сама же на него отвечает:

— А знаешь мне плевать! Давай, шевели своей задницей!

И с гулким звуком она открывает железную дверь, а меня пихает в спину дулом пистолета внутрь.

— Развлекайтесь, вечером приду, — хмыкает Мирта, и с противным лязгом захлопывает за моей спиной дверь.

Первые мгновения я вижу лишь темноту, и чувствую отвратительный запах нечистот. Словно меня привели в общественный туалет. Но постепенно моё зрение привыкает и, благодаря тусклому свету из узкого окошечка, что находится под потолком, я понимаю, что нахожусь в комнате размером примерно пять на пять метров, с двумя двухэтажными кроватями по бокам, и небольшим столиком между ними.

И первое, что бросается мне в глаза — это Лешка. Он сидит на кровати, сжавшись в комок и качается из стороны в сторону смотря куда-то перед собой совершенно остекленевшим взглядом.

Моё сердце сжимается от жалости и ненависти к этой твари, что довела моего брата до такого состояния. Таким я его видела разве что в детстве, когда мать выпивала и набрасывалась на него с кулаками, если он, не дай Бог, попадался ей на глаза.

Быстро подбегаю к нему и начинаю шарить по телу. Пытаясь понять, не ранен ли он. Но в этот момент слышу чей-то сиплый кашель, и резко развернувшись не сдерживаю удивленного «Оха».

На другой стороне кровати сидит нечто… я не сразу понимаю, что это женщина. Причем очень старая. На вид ей лет девяносто не меньше. Одета в какое-то замызганное тряпье, на голове колтун, из явно когда-то очень длинных, но теперь уже седых волос. Прищурившись, она пытается рассмотреть меня, и при этом жмется к стене, словно боится.

— Я плохо вижу, кто тут? — тихим старческим голосом спрашивает она, и я с удивлением отмечаю, что у неё очень ровные белые зубы, как у Голливудской звезды.

И этот факт немного не вяжется с её обликом.

Поняв, что брат в порядке, как и одежда на нем, я чуть надавливаю ему на плечо, заставляя прилечь головой к себе на колени.

Лешку всегда успокаивало, когда я массировала ему голову, зарываясь пальцами в волосы. Вот и сейчас почувствовав на себе мои руки, он сразу прекращает мелко трястись, и поудобней устроив голову на моих коленях, закидывает ноги на кровать.

— Кто тут? — переспрашивает чуть громче старуха.