Книга Нам писец, Юля!, страница 87 – Эльвира Осетина

На что Лаусиан, криво усмехнувшись, ответил:

— Нет, но хотели. Кое-кто находится в казематах и ждет своей участи. И да, ты действительно изменилась. Почти до неузнаваемости. В прошлом тебе было плевать на своих подданных. Сама готова была всех укокошить…

— А моя сестра? — с ужасом посмотрела я на мужей, пропуская всё остальное, что сказал демон.

Потому что был прав. Той Джул, из книги, действительно было плевать на всех вокруг. Единственное, что её беспокоило, — это месть за своих родных.

Но я больше не она. Даже сейчас не могу себя с ней ассоциировать. Да, помню её жизнь в деталях до восемнадцати лет, но потом только то, что в книге прочитала. И, наверное, хорошо, что ничего не помню.

— Она временно сидит в своих покоях, — прервал мои хаотичные размышления Химо. — Ей повезло, потому что она первая по своей воле во всем сразу же раскаялась и всех сдала, кого знала. Правда, знала она мало. Поэтому мы пока не стали её сажать в более худшие условия. А вот её названый брат напросился на пытки.

Я прижала ладонь ко рту, в шоке уставившись на змея.

— Зато сразу во всем признался и просил пощады, — со зловещей улыбкой продолжил Лаусиан.

— Мы взяли всех, кто затевал новый мятеж. Это были в основном купцы и парочка мелкопоместных дворян. Завтра собираемся решать их судьбу. Но раз ты здесь, то решать будешь уже сама, — протянул Химо, вновь вернув в свой голос ленивые нотки.

Кажется, мои мужья постепенно успокаивались, судя по их уже расслабленным лицам.

Я с шумом выдохнула, понимая, что они правы. Решить участь этих лю… то есть фейри надо будет именно мне. И доказать, что я королева. А не абы кто. Иначе всё может пойти по… одному месту опять.

О боги, сколько же всего предстоит сделать и, самое главное, постараться вернуть доверие своих мужей. Одно радует — Миаланта. Молодец, что сама первая всё рассказала. Я почему-то до конца надеялась, что она хорошая девушка. Наверное, из-за книги… Ведь там она тоже до самого конца пыталась помириться с Джул. Хотя и была попаданкой в её теле. А сейчас вроде нет? Ладно, разберемся. Что сейчас об этом думать?

— Мы думали, что напугали тебя и ты сбежала, — сказал Харск, продолжая поглаживать мои ступни и внимательно смотреть в глаза.

— Но ты вернулась. — Химо прижал мою ладонь к своей щеке и даже глаза прикрыл, словно испытывая облегчение и удовольствие.

А палец Лаусиана начал выводить узоры на моей шее и медленно залезать под воротник пижамы, стало немного щекотно, но невероятно приятно.

— Я хотел всё сжечь. Весь твой замок, — сказал он, а его глаза засияли, как два ярких солнца. — И всех убить.

— Почему не сделал этого? — с замиранием сердца спросила я.

— Решил, что ты обидишься на меня, — улыбнулся он, но такой томной и порочной улыбкой, что внизу моего живота резко стало жарко.

Слова Лаусиана повисли между нами, горячие, почти обжигающие, — так же как его палец, который скользил всё глубже под ворот пижамы. Я невольно втянула воздух, а он, заметив это, довольно прищурился.

— Обиделась бы… и сильно, — прошептала я, чувствуя, что голос предательски дрогнул.

— Вот поэтому я и удержался, — тихо добавил он, уже не так порочно, но удивительно искренне.

Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся моего виска. Тёплое дыхание щекотало кожу, заставляя мурашки пройтись по позвоночнику.