Книга Два Альфы для Омеги, страница 45 – Эльвира Осетина

Я пылала, извивалась и даже кричала, а он всё не останавливался. Почти доводил меня до пика, но не позволял сорваться вниз.

И когда я уже готова была побить его подушками, мужчина все же прекратил мучить сосредоточие моей женственности и, прижав к постели своим горячим телом, медленно вошел, при этом наградив поцелуем со вкусом моей же смазки.

Но и тут его движения были медленными, будто он смаковал каждое мгновение, наслаждался сам и меня заставлял получать удовольствие.

Если раньше наш секс больше напоминал марафон, то сейчас это было ленивое изучение друг друга. Хотя больше всего изучение меня.

Наверное, только теперь я понимала, что передо мной далеко не молодой торопливый мальчик, каким он мне изначально показался, а взрослый и уверенный в себе мужчина, способный довести женщину до сумасшествия.

А может, все дело было в моей течке, которая сводила с ума нас всех и заставляла грязно совокупляться, а не медленно любить друг друга?

Чем мы сейчас с Матвеем и занимались.

Я иногда ловила на себе его взгляд и даже смотрела долго в глаза, и он на меня больше не злился. Но мне просто хотелось видеть, что не только я наслаждаюсь нашим сексом, но и Матвей тоже.

Это странное и щемяще нежное единение постепенно ушло, превратившись в голую страсть.

Я закрыла глаза, закричала от пронзившего меня удовольствия и услышала рычание Матвея, но не пугающее, а наоборот, ласковое.

Когда мужчина закончил, он не позволил мне встать и пойти мыться, а устроил в своих объятиях и задремал. Да я и сама не особо стремилась куда-то уйти, просто сработала привычка.

И я вспомнила про свою беременность и подумала, что теперь-то уж точно нет смысла мыться.

Так мы и задремали в объятиях друг друга, пока нас не разбудил звонок в дверь, да еще и такой громкий, от которого я подпрыгнула в постели и почувствовала, как моя омега от ужаса готова была сигануть под кровать. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не дать ей возможности совершить такой странный поступок.

Да и Матвей помог, он продолжал меня крепко обнимать. Нехотя зевнув, словно давая мне успокоиться в своих объятиях, поцеловал меня в губы и пошел открывать.

Угу, прямо так, в чем мать родила.

— Матвей! — окрикнула я его уже на выходе из комнаты.

— Что? — приподнял он свою черную красивую бровь.

— Ты одеться не хочешь? — Я кивнула на его брюки, что валялись в кресле у кровати.

— А, да, забыл, — хмыкнул он и, подмигнув мне, исчез… вместе с брюками.

А я какое-то время хлопала ресницами, пытаясь понять, что это сейчас было.

Он мог и сразу, вообще-то, исчезнуть с одеждой, но вместо этого медленно шел до двери, показывая свой красивый зад.

Он красовался передо мной, что ли?

Я уже хотела улыбнуться, но тут омега внутри меня недовольно заворчала, а затем и вовсе начала рычать, причем очень злобно.

Я от нее такой агрессии не ожидала и сама чихнула, когда поняла, что пахнет… парфюмом. Причем таким мерзким, что хочется чихать без остановки.

Вот и омега внутри меня расчихалась, да так сильно, что я сама это от неё подхватила. У меня даже глаза заслезились и сопли потекли.

«Черт, это аллергия, что ли?» — спустя минуту дошло до меня, когда я уже вообще ничего не видела.

— Ой, здравствуйте, госпожа, — услышала я чей-то женский голос, когда дышать вообще стало невозможно.