Книга Любовь хищников, страница 47 – Эльвира Осетина

Мужчина положил меня на шкуру медведя, и подняв ноги себе на плечи резко вошел, начав двигаться.

Не помню, когда его сменил второй блондин, я словно утонула в пьянящем удовольствии, а затем вынырнула, и увидела, уже темно-карие глаза Грома.

Мир крутился перед глазами, я была словно во сне. Прекрасном умопомрачительном сне. Возбуждение не покидало меня не на мгновение. Всё казалось правильным, привычным, а оба мужчины желанными, … своими…

Потом я оказалась на руках у Грома, который нес меня уже наверх, обратно в комнату.

Но и там эти двое не оставили меня в покое, по очереди доводя меня до оргазма, мужчины, не позволяли мне сомкнуть глаз до утра.

Уснула я уже, когда первые лучи солнца, коснулись моего лица. Счастливая и оттраханая по самую маковку, и почему-то совершенно забывшая о том, с чего все начиналось и зачем я согласилась на секс с близнецами.

Однако кое-кто решил мне напомнить…

Как я оказалась в этой пещере сама не поняла. Вроде только глаза закрыла, и сразу же поняла, что стою на ногах в чем мать родила, моргаю, и пытаюсь сообразить, где я и вообще, кто я, собственно, такая? Мысли текут вяло, словно густой кисель.

Странный какой-то сон. Попыталась отрешиться, лечь прямо на пол и спать дальше. Говорят, если уснуть во сне, то можно попасть в другой сон. Я уже почти заснула, если бы не адский холод. Ни с того ни с сего начали мерзнуть ноги, а через несколько мгновений уже и зубы застучали.

Пришлось просыпаться и вставать с холодных и к тому же еще и острых камней, чтобы найти что-то из одежды, да и вообще понять, как меня угораздило тут очутиться. Хотя, чего тут понимать. Сказка же…. Наверное, как-нибудь перенеслась.

— Мда, сильны…, не зря меня Молайя разбудила, — услышала я чей-то женский глубокий голос, и повернув голову попыталась рассмотреть говорившую.

Она сидела в кресле, сильно похожем на трон, на высоком пьедестале, в нескольких метрах от меня, но черты ее лица смазывались и постоянно плыли, не давая мне возможности сфокусироваться не только на внешности незнакомки, но и на всей пещере. Так и хотелось сказать кому-нибудь, чтобы подкрутили уже резкость, и прекратили эти разводы мне тут показывать.

— Кто вы? — спросила я сиплым голосом.

Ну и накричалась же я…

Накричалась?

В голове стало более-менее проясняться, и я вспомнила где и как «накричалась». Почему-то щеки потеплели, и я обняла стратегические места руками, закрываясь от молчаливой женщины.

— У меня много имен, — ответила она шелестящим голосом, спустя какое-то время. — Могу сказать лишь то, что в разные времена меня называли по-разному, иногда «завесой», иногда «границей», твои мужчины уверены, что я — «междумирье».

— Эмм, а родители, как называли? — с удивлением переспросила я и сделала пару несмелых шагов вперед, чтобы отчетливее увидеть женщину, но сразу же охнула от боли, почувствовав, как ступни колют острые камни. Так, что рассмотреть удалось лишь, то, как незнакомка запрокинула голову и громко рассмеялась, а её шикарное платье из струящегося бирюзового шелка, с разрезом на груди до пояса, покачнулось и показало мне её тяжелую грудь с темно-вишневыми сосками. Кожа женщины была светлой, и искрилась от попадающих на нее лучей, исходящих из шаров-светильников, что стояли на высоких палках подле пьедестала и озаряли всю пещеру лунным светом. Зрелище показалось немного фантастичным и нереальным, из-за «плывущей» картинки перед глазами.