Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 50 – Екатерина Боброва

После обнаружения у меня столь значимого родственника, цветник кардинально пересмотрел свое отношение. Меня стали терпеть, признавая некое право на достижения. И даже морщили нос, когда я снова оказалась лучшей на магической практике. Похвалили игру на гуцине, сказав, что я недалеко от брата по таланту ушла, если стараться буду, конечно. Словом, жизнь в школе неожиданно стала терпимой.

— Нет, ты только послушай! Какая прелесть!

И мне с вдохновением продекламировали:

— Ты играл на цине – и ветер стих,

Тени деревьев замерли в дрёме.

Скользнуло эхо касаний твоих…

Как бы мне стать струною в твоей ладони?

— Струной в ладони, – томно повторил дух, обведя в воздухе невидимый силуэт. Вдохнул аромат духов, которыми был пропитан лист и закатил в экстазе глаза.

Я неприязненно покосилась на разлегшегося на моей кровати кровопийцу, усыпанного точно лепестками свитками девичий признаний. Адресованных, между прочим, мне! Я честно пыталась возражать, собираясь вечером потихоньку их сжечь в кухонной печи. Но кто меня послушал…

— А ты не отвлекайся – учись! – безапелляционно заявил мне дух, привязав силовыми нитями к стулу, чтобы не мешала. Сам же устроился с удобством на кровати, обложившись письмами. Паразит!

— Или вот это, – и дух с придыханием зачитал:

Переливами звуков ты сердце ведёшь,

Словно руку мою удержать стремишься…

Если бы струны сменить на дрожь —

Ты бы понял, как ты мне снишься?

— Ух, горячо, – и Цзинь Ло принялся обмахиваться ладонью. – Я бы такой приснился, я бы ей так приснился… – добавил он мечтательно.

Я закатила глаза. Кто о чем, а кровопийца о бабах…

— Я же просила их не читать! – проворчала, без особой надежды на то, что меня услышат. И вроде мы с цветником не дружны, но тут женская солидарность взыграла. Девушки писали, старались, вон какие красивые признания в любви сочинили… мне.

— Не отвлекайся, а то разозлишь учителя. И уж поверь мне, злить его не стоит, – с полным знанием дела посоветовал мой надзиратель, завязывая розовую ленточку с очередного послания себе на прядь, все больше становясь похожим на представителя нетрадиционной ориентации, ну или на извращенца с тайной любовью к розовому.

Стиснув зубы, я вернулась к книге. Поерзала на стуле в очередной попытке освободиться… Мне бы волшебный меч… или хотя бы ножницы, ибо рвать силовые линии руками бесполезное занятие. И не вылезти… Я уже пробовала.

Вчиталась в описание медитации. Все эти центры силы, потоки энергии из одной точки в другую, дыхание по счету, сосредоточенность, успокоение ума на бумаге выглядели набором слов. Никогда не любила йогу.

Словно в ответ на мой негатив, книга полыхнула белым, вытолкнув из недр бумаги на поверхность вазу. Солидную такую. Бронза с бирюзовой патиной. Ручки сделаны в виде морд драконов. На боках рисунок из волнистых линий, объединенных по пять. Любимое число местных, кстати. Пять нот, пять сторон цвета, пять стихий: дерево, земля, вода, огонь и металл.

Я осторожно приподняла вазу – тяжелая. Поставила перед собой на стол. Книга тут же разродилась короткой инструкцией: «Наполни сосуд водой». И все. Никаких условий. Так-то подстава чуялась, но проверить самую простую версию надо было.

— Эй, ты! Развяжи меня, – потребовала я у духа. – Обещаю письма не отбирать. Можешь хоть насовсем забрать.