Книга Нелюбимая невеста дракона. Хозяйка фруктовой лавки, страница 64 – Аста Лид

Сломанный позвоночник — это не то, о чем мечтаешь в конце тяжелого рабочего дня!

Твою мать! Арчи! Во что ты меня втянул!

Виктория

Сколько мы несемся по пересеченной местности — не знаю, потому что в какой-то момент меня укачивает и начинает мутить.

Так что приходится сильно зажмуриться и держать все в себе. И протесты с ругательствами, и… недовольство организма.

Через какое-то время от напряжения сводит шею, а от страха ощутимо потряхивает. Поэтому я закусываю щеки изнутри, и чтобы хоть немного отвлечься от ужаса происходящего, начинаю про себя петь песни.

От любимой классики — «Салют, Вера»*, в которой я очень завидую главному герою, который тысячи раз обрывает провода, правда в моем случае я представляю Арчи, которому я бы оторвала кое-что другое… до немного экзотичной Лё темп де Катэдрали**, из мюзикла Нотр Дам де Пари.

Мысленно представляя себе харизматичного Гренгуара, в исполнении красавчика с длинными, волнистыми волосами, который, приходит, геройски меня спасает и поет песню про Луну***.

Но, увы и ах, моим мечтам не суждено воплотиться в жизнь, потому что в момент очередной кульминации, её прерывает недовольный голос лошади.

— Все, приехали. Давай ананас, у тебя три часа. Не вернешься к этому времени, домой сама будешь добираться.

Фокусируюсь на реальности. Вроде стоим. Сначала опасливо открываю один глаз, потом второй. Осматриваюсь. Нервно икаю. Мозг тут же подбрасывает мне песню, идеально подходящую под ситуацию:

— Пооооле. Рууссское пооооо-о-оле. Светит луна… — Господи! Это то откуда я знаю!

Хотя… Я же не в тайге дикой выросла. Да и ребенком была очень любознательным.

— Чего застыла! Гони ананас! — Рыкает лошадь. Вздрагиваю, всем телом.

— А ты, это. Можешь еще раз опуститься. — Прошу я её, глядя на свои трясущиеся пальцы. Разумный транспорт слушается, и да, я оказываюсь права. Потому что стоит мне оказаться на своих двоих, как они тут же подкашиваются, и я мешком оседаю на землю. Пользуясь случаем, достаю из сумки фрукт.

— А тебе почистить его нужно? — Спрашиваю я осторожно.

— Зачем? Кожура же в нем самая вкусная! — Недоумевает коняшка.

Кажется я ничего не смыслю в ананасах.

— Чего расселась! Побежали! — Откуда не возьмись прыгает на меня Арчи и срывается с места.

Да, куда блин! Дайте дух перевести, в себя прийти, а тут опять ерунда какая-то.

— Ты не расторопная какая-то. Читать то хоть умеешь? — Довольно чавкая спрашивает лошадка. — А то, может зря он возится с тобой? — Так, все. Надоели.

— Яяя — Тяну, собираясь дать отпор еще одному невежливому магическому созданию, но в последний момент передумываю. Мне на ней еще обратно ехать. Потом. Все потом.

— Умею. — Заканчиваю предложение. Медленно поднимаюсь. Ищу взглядом движущуюся, золотистую мишень, которая весело прыгает по во истину бескрайним зеленым просторам, и иду следом.

Когда дыхание более менее успокаивается ускоряюсь. Но все равно за прытким хорьком не поспеваю. Еще бы! У него четыре лапы, а у меня всего две.

Наконец, впереди вижу, что-то наподобие какой-то рощицы. Кажется, зверь стремиться туда. Перехожу на бег.

В какой-то момент легкие начинают гореть так, что не вздохнуть. Пот заливает глаза, сердце стучит где-то в горле.

Ад длится где-то еще минут пятнадцать и к моменту, когда я догоняю животное, жить мне уже совсем не хочется. Если так каждый раз будет — то мне самой проще на стеклодува отучиться.