Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 21 – Рошаль Шантье

Я киваю. Боюсь, разумеется, до чертиков. И до чертиков хочу умолять, чтобы разрешил остаться. Но я не стану делать этого. Тихон пояснил все максимально прозрачно.

Иду в ванную, там стягиваю с полотенцесушителя с вечера постиранный сарафан, скидываю шорты и футболку Сэма, в которых ходила по дому, и натягиваю свою вещь. Потом на негнущихся конечностях топаю в детскую. Перед самой дверью выдыхаю, натягиваю улыбку. Лишь после вхожу.

Конечно, мои доводы не кажутся Арсению вразумительными, он бросается в слезы. Я успокаиваю, глажу по спинке, нашептывая успокаивающие нежности. Семен не мешается, давая брату наговориться и наплакаться.

Ощутив, что макушку жжет тяжелый взгляд, поворачиваюсь и встречаюсь с Тихоном.

— Ну все, все, — шепчу мальчику. — С тобой вон какой брат остается. И папа!

— Я хочу, чтобы и ты осталась тоже!

Божечкимои, когда ж ты так привязаться-то успел! Всего-навсего пару вечеров. Но у меня, признаться, тоже глаза на мокром месте.

В конце концов, Арсений меня отпускает, но не отходит ни на миллиметр. Пока я прощаюсь и извиняюсь перед Семеном, пока шагаю в комнату, где спала и забираю свой рюкзак, пока обуваюсь в коридоре, Арс топает за мной по пятам. Тихон, видя это, лишь сильнее хмурится. Меня же разъедает вина. Слушала ведь о жене его бывшей, осуждала праведно! А сама! В аду нас с этой Ксенией поместят в один общий котел для разбивателей детских сердец.

Влезаю в кроссы и… тушуюсь. Очевидно, нужно что-то сказать, но я понятия не имею что. В итоге, прокашливаюсь и мычу:

— Простите еще раз и… спасибо, — неловко пожав плечами, берусь за ручку двери, выхожу.

Спускаюсь на этаж и подхожу к выходящим на подъезд окнам. Вот тут я должна быть крайне осторожна. Снимаю с плеча рюкзак, проверяю документы. В паспорте нахожу несколько крупных купюр и сердце пропускает удар. Тихон положил, больше им здесь взяться неоткуда.

Меня затапливает чувство стыда, но я гоню его прочь. Никаких благодарностей Тихон не хотел, потому и в руки не отдал. Конечно, я не стану класть их в почтовый ящик. Это будет тотальной тупостью. Перекладываю деньги во внутренний маленький кармашек на змейке, паспорт кидаю обратно, застегиваю рюкзак. Тяну время как могу, в общем. Боюсь, аж кости выворачивает. Ощущение, что стоит мне выйти на улицу, как Денис сразу схватит меня и запихнет в машину.

Нет, конечно нет. Он не знает где я. Просто пугает. Тихон прав, Денис просто меня запугивает. Тихон фотографировал мои документы, проверял перед тем, как оставить с детьми. Сегодня меня проверили еще раз. Ни в каком розыске мое имя не значится. Никакая я не психичка. Просто способы давления у прокуроров равны их возможностям. На официальном уровне Денис ничего не может мне сделать, значит, делает это через знакомых и административный ресурс. Урод моральный.

Но не станет же он тащить меня среди бела дня. А уж тем более бить. Это же свидетели, верно? Камеры по городу есть, опять же.

Внушаю себе эти слова, заставляю поверить. И переставляю по ступеням ноги. Перед самой дверью, отделяющей меня от улицы, снова торможу. Зажмуриваюсь и нажимаю на кнопку.

— Стой! — рявкают сзади, а следом мое запястье обхватывает сильная рука.

В ужасе распахиваю глаза. Изуродованный страхом мозг один за другим подкидывает худшие варианты событий. Но я выдыхаю. Потому что передо мной Тихон. Тихон, а не чертов Денис.