Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 18 – Бетти Алая

У меня внутри все клапаны сгорают. Он слишком спокоен.

— И что за фуршет? — цежу.

— Увидишь. Платье тебе пришлют ближе к делу. Стилист тоже приедет.

— У меня есть свой стилист, — вздергиваю подбородок, — я поеду к нему!

— Не поедешь, — голос Мурада становится похож на рычание зверя, — ты будешь сидеть в комнате за свою выходку с супом. Всему есть предел, я такого не потерплю!

Поджимаю губы. Отчего-то мне становится очень стыдно. Вот прям очень! Опускаю взгляд.

— Обед тебе принесет Багир. Ты бы относилась к нему с уважением. Он ветеран двух войн, был в горячих точках. А ты молодая избалованная девчонка. Я понимаю, что ты скорбишь по отцу…

— Убирайся, — стискиваю руки в кулаки, — не хочу тебя видеть!

— Яна…

— Пошел вон, — рычу, подхожу к нему и со всей силы толкаю.

Но Горцеву хоть бы что! Он стоит, словно скала. То, что он живой, выдают только горящие глаза и ходящие ходуном желваки.

— Уходи! — требую.

— Это мой дом, — он наклоняется, затем жестко хватает меня за волосы, дергает на себя, — веди себя соответствующе. А не то поедешь жить к Климу.

— Не трогай меня! — пытаюсь вцепиться ему в лицо, но Мурад слишком силен. — Лучше сразу отправляй к Уолсу. Поверь, я смогу с ним договориться!

— Уверена? — прищуривается.

— Абсолютно! — шиплю ему в лицо. — Сниму трусы на крайний случай.

Мурад ухмыляется.

И целует меня. Жадно впивается в губы, властно раскрывает рот и толкается языком. Я бью его по плечам, но все бесполезно. Миг, и дверь закрыта на замок. Еще один, и я уже лежу под ним на кровати.

— Не трогай меня! — рычу. — Отпусти сейчас же! Я сказала тебе уйти!

— А я не уйду! — гаркает на меня.

Слова тут же застревают в горле. Я смотрю на Мурада. Губы болят от его поцелуя, кожа вокруг раздражена от прикосновения жесткой бороды.

Мужчина смотрит на меня в упор. И что-то плещется на дне этого взгляда. То, от чего я хочу свернуться калачиком и тихо заскулить. Лишь бы не видеть.

— Думаешь, все это игрушки? — тихо говорит. — Твои попытки меня вывести. Желание отомстить. Уверена, что хочешь именно этого?

— Она убила моего отца! — выплевываю. — Довела до инфаркта!

— Это недоказуемо, Ян. Чего ты в реальности хочешь? Замарать об нее руки? Очернить душу? Месть еще никого не приводила к свету.

— К черту твой свет, Горцев! Я хочу ее страданий! Чтобы она… она… — захлебываюсь в злости, — сдохла… чтобы исчезла с лица земли! Она не заслужила жить!

— Если я убью ее… — тихо произносит Мурад, — ты сможешь начать жить спокойно, Ян? Пойдешь дальше по жизни? Сможешь это перешагнуть?

— Я не знаю, — почему-то мне хочется быть с ним честной, — не знаю…

Мурад садится на постели. Зарывается пальцами в волосы. Внутри меня дерутся ангел и черт. Желание прогнать его или обнять. Выцарапать глаза или поцеловать…

— Уходи, — тихо говорю, — вечером я буду готова.

Мурад встает. На меня даже не смотрит. Затем выходит из спальни, громко хлопнув дверью. Даже подпрыгиваю.

Падаю на постель. Гляжу на запястья, которые он сейчас так сильно сжимал. Следов нет.

— Ты всегда таким был, — шепчу, — сильный и жестокий со всеми, кроме меня.

Прикрываю глаза. Зачем он заговорил о моей душе? Она погребена вместе с папой. Тихо всхлипываю. Сворачиваюсь калачиком и плачу.

Но от слез легче не становится. Все тяжелее и тяжелее.