Книга Сексуальный коп, страница 38 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

— Так мы оба будем в безопасности, — говорит он. Я сразу узнаю эту манеру поведения Даши-путешественницы (прим.: Dorathe Explorer — в русском варианте Даша-путешественница — американский мультик для детей дошкольного возраста), наверное, он научился ей ради племянников.

И я выбрала его отцом своего ребенка после того, как увидела с племянниками. Лишь поэтому я согласилась на сегодняшний вечер. По этой причине я поеду домой с самым болезненным возбуждением в своей жизни.

— Даже не пытайся быть милым, — бормочу я, наконец, вернув голос.

— Вот это моя девочка! — говорит Чейз. Он приближает свои губы к моим чуть ближе. — И, Лив, я тоже буду думать о том, как трахаю тебя.

Он закрывает мою дверцу и отходит на несколько футов, но не уходит к своей машине. Я знаю его уже достаточно хорошо, чтобы догадаться, что он подождет, пока не убедится, что я уверенно веду машину.

Его ожидание — единственная причина, по которой я не осталась на стоянке и не оглянулась, прежде чем уехать.

Отъезжая, ловлю его последний взгляд. Он поправил свитер, но не смог скрыть выпуклость в джинсах. Небольшое утешение знать, что я оставляю его в таком же возбуждении.

И, как он и сказал, мы будем голыми при нашей следующей встрече.

Все это заканчивается тем, что я улыбаюсь всю дорогу домой.

ЧЕЙЗ

Ну, разумеется, я сказал «да». Это был простой вопрос, а я обычный парень, как говорила мама и поется в песне Линерд Скинер. Горячая библиотекарша хочет, чтобы я трахал ее без презерватива, опустошая себя в нее, а затем ушел без всяких последствий.

Я имею в виду, что это не могло быть лучшим подарком, даже если бы его обернули в подарочную бумагу и завязали бантик. И как я уже сказал за ужином, не могу полностью списать возможность, что в мире уже есть несколько маленьких Чейзов Келли. Почему бы не быть еще одному?

А еще этот проклятый поцелуй возле ее машины… Я все еще чувствовал, какой мокрой была киска под моими пальцами, чувствовал, как нетерпеливо она терлась о мой член, как легко сдалась моему рту…

О да. Трахать мою маленькую библиотекаршу будет чертовски здорово.

Итак… все довольно просто, верно?

Проблема в том, что есть маленькая часть меня, относящаяся к этому совсем не просто. И эта незнакомая часть, поселившаяся в моей груди, болит от самых странных мыслей. Мысли о том, что Ливии разбили сердце другие мужчины. Мысль о ее решимости завести ребенка. Воспоминания о том, как она смотрела на Джо-Джо, радостно смеявшегося в моих руках.

Я стараюсь игнорировать это ощущение в своей груди, пока прыгаю со скакалкой, занимаюсь бегом и подтягиваюсь на кольцах. Я игнорирую его, пока нахожусь на работе, пока провожу социальные проверки пожилых людей, и прошу Гутьеррес разрешить мне сделать презентацию нательной камеры для городского совета. Игнорирую, пока смотрю телик с Поупом, пока мы пьем кофе и потом, пока обрезаем изгородь во дворе.

Через два дня я сдаюсь. Это странное притяжение в моей груди не исчезает, в этом нет смысла. Оно не упорядоченно, не логично и даже не желанно — оно просто там. Нераскрытое и запутанное. Не вписывающееся ни в одно представление обо мне, которое я считаю правдой.

Ну, кроме одной мысли.

Я хочу трахнуть Ливию. Она мне нравится, и я хочу ее трахнуть, и, Иисус, это так неправильно, но идея войти в нее без защиты, попытаться сделать ей ребенка, дать ей продолжение рода… ну, я испытываю твердость, которую никогда раньше не ощущал. Невероятную тяжесть. Турботяжесть. Мои шары чувствуют себя чертовски тяжелыми и полными. Я мастурбирую, как подросток, днем и ночью, и все равно не могу избавиться от зуда при мысли о ней, и того, чем нам предстоит заняться, чтобы она забеременела. Вести себя с ней, как чертов пещерный человек.