Книга Сексуальный коп, страница 57 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

Я ловлю его взгляд.

— Тебе тоже пришлось нелегко.

Чейз пожимает плечами, и могу сказать, продолжение этой темы будет угрожать его мужественности, поэтому меняю ее, указывая на цифры в верхней части щита.

— Восемь-девять-восемь. Что это такое? Какой-нибудь супергеройский код, который мне не хватает ума разгадать?

— Номер моего значка, — гордо говорит он.

— Ах. Это код супергероя. — Я достаточно дотошна, чтобы распознать концентрические круги под ним. Звезда в середине подкидывает идею. — Очевидно, именно поэтому у тебя щит Капитана Америки. Ты думаешь о себе как о супергерое полицейском и все такое. Тогда миньоны должны…

— Не увлекайся. — Мужчина садится и сдвигается так, что оказывается передо мной. — Ты ошибаешься.

— В чем?

— Я не считаю себя супергероем, — решительно заявляет он.

Я бросаю на него скептический взгляд.

— Серьезно? Не считаешь?

— Нет!

— Даже чуть-чуть? С твоим значком супергероя, пистолетом супергероя и работой супергероя.

Чейз играет бровями.

— Ну да, супергерой. — Он немедленно возвращается в оборонительный режим. — Блин, нет! Ты думаешь, я полный придурок?

— Учитывая татуировку Капитана Америки и твой выбор профессии, — дразню его сейчас. Это слишком просто. И очень весело.

— Я коп, потому что хочу противостоять несправедливости. Бороться за хороших людей. Как Капитан Америка. Это все. — Мужчина хмурится, и это одновременно сексуально, очаровательно и смешно.

Я сдерживаю хихиканье.

— Супергерой Келли, — насмехаюсь. Он честный, как ребенок. Я легко могу представить его маленьким мальчиком, бегающим в импровизированном костюме, и притворяющимся, что победил злодеев. — А как насчет миньонов? Ты хотел бороться с несправедливостью, как милые одноклеточные желтые организмы?

— Перестань, — предупреждает Чейз, но от этого предупреждения мою кожу покалывает. Это предупреждение работает против меня. — Миньоны для моих племянников.

Такого я нее ожидала.

— Это действительно мило, что ты так близок с ними.

Мужчина слегка дергает головой, словно это ерунда.

— Они мне как дети. Свои вряд ли появятся. Мне уже тридцать три. И остепениться в ближайшее время я не планирую. Или когда-либо вообще. Так что они — самые близкие, кто у меня есть. Это что-то значит.

Наши взгляды сцепляются.

— Ты знаешь, — осторожно говорит он, — у меня, вероятно, не будет других детей, кроме твоего. И он, в самом деле, не будет моим. Вот.

Воздух внезапно становиться тяжелым. Напряженным.

Что, если мой будущий ребенок — единственный ребенок Чейза? Что, если у него никогда не будет других? Очевидно, он стал бы таким хорошим отцом... Это что-то меняет? Что-то значит для меня?

— Лив… — начинает он, но все, что он собирается сказать, обрывается гудением таймера, звучащим из его телефона.

— Мне нужно идти, — говорю я, поднимаясь с кровати.

Я должна выбраться отсюда. Подальше от него. Туда, где его присутствие и история его жизни не пробудят во мне желание заботиться о нем или о его будущем, или о том, будет ли он когда-нибудь папой. Это не мое дело, чтобы переживать. Я отказываюсь позволить себе подобное.

— Куда идти? Уже поздно. Номер снят на всю ночь. — Кажется, он действительно удивлен моим внезапным желанием уйти.

Я делаю паузу, собирая одежду, и недоверчиво смотрю на него.