Книга Исповедь, страница 115 – Сьерра Симоне

Поппи приподнялась на коленях, как будто хотела встать, но я собирался получить то, за что заплатил, и прямо сейчас. Я обхватил ее одной рукой за талию и дернул вниз, на два пальца, ожидавших ее. Она вскрикнула, и я мрачно улыбнулся, планируя в полной мере воспользоваться этим конкретным уровнем обслуживания. Удерживая за талию, я толкнул ее еще ниже, так, чтобы ее киска терлась о мою руку (которая в данный момент была прижата к помосту, но я не возражал), а разгоряченный комочек нервов спереди безжалостно толкался в мою ладонь. Я согнул пальцы, нащупывая чувствительное шероховатое местечко, прикосновение к которому помогло бы отправить ее за грань.

Пошевелив пальцами, я прошептал ей на ухо:

— Если доведу тебя до оргазма, ты должна будешь мне заплатить?

Поппи засмеялась, но стоило мне сильнее прижать руку, как ее смех тут же сменился прерывистым вздохом. Я укусил ее ключицу и нежную кожу вокруг стикини, влажные складочки трепетали на моей ладони, а этот шелковый бант просто умолял, чтобы им связали ее запястья. И затем, резко вскрикнув, она кончила, безуспешно сопротивляясь мне, пока я держал ее еще крепче, обрабатывал ее еще жестче, до последней капли выжимая удовольствие от ее оргазма.

Когда она пришла в себя, ее тело расслабилось, чего нельзя было сказать обо мне. Я вытащил руку из-под нее и приложил пальцы к ее губам, заставляя слизать ее собственный вкус, другой же рукой расстегивал джинсы.

Поппи посмотрела вниз и снова подняла глаза к моему лицу.

— Хочешь, чтобы я взяла его в рот? – спросила она, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц, и это, мать твою, лишило меня способности выражать связные мысли.

Я схватил несколько купюр и сам засунул их ей в лифчик. Затем медленно развязал шелковый бант, обнажив эту прелестную шейку для моих ласк, пока с благоговением пропускал этот шелк сквозь пальцы, как если бы держал свою столу или пояс.

Я отстранился и обернул один конец ленты вокруг ее шеи, завязав его надежным узлом, – это давало мне возможность дергать за полоску ткани, не боясь, что она затянется тугим узлом.

Закрепив этот импровизированный поводок, я один раз обернул свободный конец вокруг своей ладони и попробовал дернуть. Поппи немного поддалась вперед, издав удивленный звук, но ее зрачки расширились и маленькая жилка на шее запульсировала. Поэтому я посчитал, что могу повторить это, и потянул снова, заставляя ее осторожно соскользнуть с платформы и опуститься на колени. Я сел в кресло и вынудил ее подползти ко мне, наблюдая за тем, как при этом покачивается ее грудь.

Как только она оказалась у меня между колен, я дернул поводок вверх, возможно, немного сильнее, чем следовало, но в тот момент я почти потерял контроль от похоти и превратился в дикаря, выпустив на волю своего внутреннего Ирода, который, черт побери, только и желал увидеть эти прелестные алые губки на члене.

Поппи просунула пальцы под резинку моих черных боксеров и потянула их вниз, освободив возбужденный член, который торчал из расстегнутых джинсов. Я еще несколько раз намотал конец поводка на руку, натягивая шелк, а затем притянул голову Поппи к члену. Она не сразу открыла рот, еще плотнее сжав эти красные губы, но в уголках рта скрывался намек на улыбку, а в глазах отчетливо читался вызов, и я вспомнил тот случай на столешнице своей кухни, случившийся много недель назад, когда Поппи попросила меня украсть ее поцелуи – нет, даже не украсть. Она хотела, чтобы я силой забрал их у нее.