Книга Грешник, страница 124 – Сьерра Симоне

Я поднимаю голову, чтобы она могла продолжать наблюдать, как я продвигаюсь еще на дюйм. То, как она обхватывает мой член, – это самое потрясающее, что я когда-либо видел, а также самое обалденное, что я когда-либо испытывал, и затем я продвигаюсь еще на дюйм.

— Ты такая узкая, – бормочу я и чувствую, как по вздутым от напряжения мышцам спины и живота стекают капельки пота. Рука, которой опираюсь на кровать, дрожит, на самом деле, все мое тело дрожит, потому что я едва себя сдерживаю.

— Ты опять дрожишь, – говорит она.

— Это из-за тебя.

Зенни снова целует меня.

— Еще, – приказывает она, подобно маленькой королеве.

— Милая, мне придется нажать сильнее, – говорю я таким же дрожащим голосом, как и мое тело. – Твоя киска очень тугая, я не могу…

— Еще, – нетерпеливо требует она, и я подаюсь бедрами вперед и проникаю глубже, сожалея, что приходится сдерживаться.

Она наблюдает за мной, пока я ввожу член в ее лоно, но на последнем толчке Зенни, зажмурившись, откидывается назад.

— Зенни? – Я замираю на месте.

— Мне не больно… Не совсем, – уверяет она меня, все еще с закрытыми глазами. Вот только ее слова не очень обнадеживают. Я начинаю отстраняться, и она хватает меня за бедра.

— Нет, – умоляет она. – Не останавливайся. Продолжай. Сейчас все пройдет… Ах… – Она ахает, когда я слегка раскачиваюсь, давая ей почувствовать, каково это будет, когда я начну ее трахать по-настоящему.

— Мне не больно, – повторяет Зенни, но на этот раз в ее словах слышится легкое удивление. – Это приятно.

— Да?

— Да.

— Полпути пройдено, детка, – успокаиваю я ее. – Осталось совсем немного.

Я сам смотрю вниз, туда, где соединяются наши тела, и стону. Черт, но какая же она узкая, и я едва не кончаю, наблюдая, как мой толстый член пронзает ее девственную киску. Мой контроль висит буквально на волоске, удерживая меня от того, чтобы не погрузиться в нее до конца одним резким толчком. Вместо этого я двигаюсь мучительно медленно, пока мой член не входит в нее до самого основания. Приподнявшись на локтях, я обхватываю лицо Зенни ладонями.

— Ты как? – спрашиваю я, вглядываясь в ее лицо. – Все хорошо?

— Да, – отвечает она и ласково проводит руками по моему животу и груди. – Очень даже хорошо.

— Я начну двигаться прямо сейчас, сначала в медленном темпе, и одновременно буду ласкать тебя пальцами.

И вот тогда начинается настоящее удовольствие: медленное, чувственное скольжение. Она поглаживает пальцами мой пресс, а я опираюсь одной рукой на кровать возле ее головы и большим пальцем другой руки нежно обвожу ее клитор. Я нашептываю ей слова ободрения о том, какая она хорошая, умная и удивительная, прошу ее двигать бедрами мне навстречу или обхватить меня ногами за талию. Чтобы быть для нее учителем, я собираю всю свою волю в кулак, потому что она облегает меня, как плотная, горячая перчатка. Ее киска невероятно влажная, а сама Зенни очень красива и душой, и телом, она само совершенство, и, я знаю, на свете есть лишь одна такая девушка. Даже шифоновое платье, сбившееся на ее бедрах, олицетворяет именно ее, как и то, насколько неумело она цепляется каблуками за кровать. Я люблю ее, и трахаю ее, и теперь понимаю, почему раньше она использовала слова «заняться любовью»: потому что именно это мы и делаем. Происходящее по-прежнему порочно, необузданно, я все еще внутренне ликую от тех незабываемых ощущений, какие дарит мне ее девственное влагалище, все еще покусываю ее грудь, словно дикий зверь, но мои чувства к ней мерцают золотой нитью на фоне животной страсти. Они подобны потрескивающему электрическому заряду, ионизирующему все вокруг, превращающему происходящее в нечто большее, чем просто биология.