Книга Грешник, страница 36 – Сьерра Симоне

— Сомневаюсь, что вы поверите мне, если я отвечу, что оба?

— Он лжет, – вмешивается медсестра онкологического отделения. – До вечеринки у Олмаков он думал о ней только как о дойной корове.

— Нет, нет, – возражает Эммет из кресла рядом с мамой. Он поправляет одеяло вокруг ее ног и поднимает вверх бледный крючковатый палец, чтобы придать значение своим хриплым словам. – Его чувства по отношению к ней всегда были сложными, потому что он обручен с девушкой, которая была слишком молода, и ему пришлось многие годы ее игнорировать. А потом он потерял все и на той же неделе снова увидел ее…

— А я думаю, что он всегда любил ее, не принимая в расчет деньги, – перебивает мама, размахивая банкой «Маунтин Дью», – просто до бала у него не возникало желания ее трахнуть.

— Мам!

— Что? Это правда.

— Я знаю, что это правда, но… – обвожу рукой процедурную, где находятся еще около десяти человек маминого возраста или старше. – Мы в общественном месте. И знаешь… – Я понижаю голос до сдержанного шепота: – …Тут пожилые люди.

— Сынок, я воевал во Вьетнаме, – ворчит Эммет. – Думаешь, я раньше не слышал слова «трахаться»?

— Оно есть в книге, – добавляет медсестра. – Кажется, герцог даже говорит что-то вроде: «Я хочу трахнуть ее прямо здесь, на балконе, и к черту приданое».

— Шон, посмотри на меня, – просит мама, и я смотрю на Кэролин Белл. На ее немного широкий рот и ямочки на щеках – точно такие же, как у всех моих братьев и у меня. На гладкие, почти без морщин черты лица, которое кажется почти неземным и необычным из-за отсутствия бровей и ресниц. На шелковый шарф, обернутый вокруг того, что раньше было густыми каштановыми волосами, а теперь представляет собой лишь голую кожу.

— Да, мама.

Она наклоняет голову и демонстративно произносит:

— Трахаться, трахаться, трахаться…

Я закрываю лицо руками и бормочу в ладони:

— О бо-о-же-е!

— Продолжай читать, сынок, я не могу тут сидеть весь день, – требует Эммет, и Розали, сидящая по другую сторону от мамы, хмыкает в знак согласия, хотя я точно знаю, что обычно она дремлет большую часть чтений Шона Белла.

В течение последних трех месяцев пациенты, по утрам четверга проходящие курс химиотерапии, слушают мое повествование о последних двух книгах саги об Уэйкфилдах. Мы с мамой читаем любовные романы с тех пор, как она после похорон Лиззи застукала меня за попыткой умыкнуть с собой в колледж «В постели пирата», и вместо того, чтобы посмеяться надо мной, снабдила двумя следующими романами серии в мягкой обложке. С тех пор мы вместе поглощаем книги в нашем маленьком книжном клубе «Только для Беллов» и, хотя нам нравятся некоторые современные любовные романы, в большей степени предпочитаем истории с разбойниками, повесами, замками и тому подобное. А когда у мамы обнаружили рак, мы оба осознали, что нам необходима пища для душевного комфорта, поэтому вернулись к саге об Уэйкфилдах, к тем самым книгам, которые стали причиной основания неофициального книжного клуба Беллов.

К тому же за чтением сеансы химиотерапии проходят быстрее.

Интересно, знает ли Зенни, что она подтолкнула меня к той книге про пирата много лет назад?

Я продолжаю читать, не обращая внимание на протесты буквально каждого пациента в палате и медсестры, когда пропускаю сцену секса.