Книга Грешник, страница 53 – Сьерра Симоне

Э-э-э… я не поэтому тебе позвонила. Не для того, чтобы поговорить о твоем голосе.

Я звонила, чтобы поговорить обо мне.

Вернувшись сегодня домой, я стала перелистывать свой молитвенный дневник. Его мне велит вести моя наставница, и в течение последнего года я добросовестно это делала. В мельчайших подробностях скрупулезно делала записи, но, даже несмотря на это, понимаю, что чего-то не хватает.

Открытости.

Ты знаешь мою семью, знаешь моих родителей. Папа – доктор Джереми Айверсон, главный врач лучшей городской клинической больницы, а мама – достопочтенная Летиция Айверсон, и они хотели, чтобы я стала тем, кем захочу, когда вырасту… главное, чтобы выбор пал на профессию врача или юриста.

Поэтому, когда я выбрала сестринское дело и акушерство, а затем решила, что хочу быть сестрой-акушеркой и посвятить себя Богу, они ужасно расстроились. Частные школы, вечера, организованные в рамках фонда Джека и Джилл, – все это должно было сформировать определенный тип молодой чернокожей женщины, но я хотела быть совсем другой.

Я понимала, что разочарую их, и, наверное, поэтому стала немного упрямой и ершистой. Но впервые в жизни я выбирала что-то именно для себя, понимаешь? Когда дело касалось школы, одежды и даже моих первых парней, я старалась сделать все, чтобы мои родители оставались довольными, хотела заслужить их одобрение. И только когда увидела заявление на зачисление в Спелманский колледж, которое дала мне мама, поняла, насколько ограниченным стал мой выбор. Мама там училась, поэтому и я тоже должна была закончить Спелман. Папа на втором курсе учился за границей, так что для меня была подготовлена та же участь. Мне давался один год, чтобы выбрать юридическое или медицинское направление, и, предполагалось, что я буду встречаться с парнем из колледжа Морхауз и буду католичкой, но без фанатизма. А еще буду работать добровольцем в одной благотворительной и одной политической кампаниях, но они должны относиться к общенациональным заведениям…

Понимаешь? Чувствуешь? Похоже, мою жизнь уже полностью распланировали за меня, а я еще даже не начала ее проживать, и я загибалась под тяжестью будущей Зенни, Зенобии Айверсон, какой все хотели меня видеть. Но потом я поняла, что есть один человек, который хотел бы для меня другого, чтобы я нашла свой собственный путь и то, что заставило бы мою душу петь от волнения.

Я знаю, ты неверующий, поэтому не стану вдаваться в подробности, за исключением того, что, возможно, именно в тот момент я по-настоящему осознала Бога. Бог больше не был просто словом, причиной вставать каждое воскресенье и сидеть в первом ряду. Не просто какая-то теория, которой пользовались в католической средней школе для девочек, где я училась, и на благотворительных мероприятиях, которые помогали организовывать мои родители. Он или Она стали для меня реальными. Я чувствовала Его или Ее, или Их – или какое бы ни было подходящее местоимение, – могла ощущать присутствие Бога, похожее на легкое прикосновение подушечек пальцев. Могла слышать Божественный шепот из другой комнаты.

Вот только в какой-то момент все изменилось, и я не знаю, когда это произошло. Я просматриваю страницы молитвенного дневника и представляю, как кто-то говорит: „Я буду делать для Бога все… до тех пор, пока это то, чего я тоже хочу“.